заставляли?
— Заставляли.
— Что вкусно, говорили?
— Говорили.
— Наврали?
— Да вообще есть невозможно, меня чуть не вырвало!
— То-то же. А ведь им на самом деле нравится эта тушеная капуста. Вот и скажи, они врали или нет?
— Блин. Я не знаю.
— А не знаешь, больше слушай, меньше говори. Пилочки для ногтей, недорого!
— Почем продаешь? — Дородная тетка наклонилась к моему картонному прилавку.
— Девяносто копеек штучка, три рубля кучка!
— Да зачем же мне кучка? Кстати, за три рубля сколько продаешь?
— В кучке три штучки! — Фильм «Спортлото-82» еще не вышел в прокат, шутка пока не приелась.
— Погоди, это как выходит, сразу три покупать дороже получается? На тридцать копеек дороже!
— Вас не проведешь, гражданочка! Всё вы верно посчитали.
— Вот ты жук. Чуть не обманул. Да и зачем мне три штуки?
— А подарить подружкам? Пилочки польские, качество сами оценить можете. Я партию продам, а там когда следующую привезут, никто не знает. — Только бы Пашка не влез…
— А дешевле никак? — Мотаю головой. — Ладно, дай две штуки. С трояка сдача будет?
— Найду. Небось не пальцем деланый.
— Да уж. Видно, чем ты деланый. При ребенке не скажу.
— Так рабочая же технология, гражданочка! Небось сами знаете, по другому никак.
— Сдачу давай, охальник!
— Миш, а кто такой охальник? — Первая покупательница ушла, Пашка выдохнул одновременно со мной, видать тоже волновался.
— Охальник это как насмешник. Только шутит немножко обидно.
— И чем ты ту тетку обидел?
— Да ничем! — Ага, так я и начну мелкому пояснять нюансы производства меня конкретно и всех людей вообще. Тем более что именно со мной не всё так просто.
— Парень, ты что ли пилочки продаешь? Покажь! — Не всем хочется наклоняться к коробке. Так на то и продавец.
— Пожалуйста! Можете попробовать подпилить ноготок, — предлагаю молодой стройной женщине в дубленке. — Будете приятно удивлены качеством. Одна сторона для подпиливания, другая для чистовой обработки.
— Не учи ученого. Разберусь. — Колючая какая дамочка. — Сколько?
— Девяносто копеек!
— Хоть не рублей. А дешевле?
— Никак нельзя. Дороже могу, если хотите.
— Ладно, возьму. Они разного цвета, зернистость тоже разная?
— Нет, абразив одинаковый, просто поляки с оформлением подсуетились. — Я и сам где-то в душе поляк, если что. За нормальные деньги даже пшекнуть могу.
— Розовую возьму.
«Таким вот макаром потихонечку- полегонечку мы с Пашкой торговали, пока я не заметил, что народу стало заметно меньше. А пальцы ног перестали сигнализировать, что им холодно. Непорядок, братцы! Так можно и заболеть!»
— Пашка, не замерз?
— Не, нормально! — Ну да, он в валенках, ему теплее.
— Пошли уже домой!
— Всё продали?
— Нет, просто базар кончился.
— А сколько получилось?
— Дома посчитаем. На людях деньгами светить нельзя.
«И мы поскакали домой. Не бегом, а быстрым шагом, я аж согрелся, и внизу тоже. И уже дома выяснилось, что расторговались мы на „отлично“! Из сорока пилок продалось двадцать девять штук, двадцать шесть рублей как с куста! Из них чистого дохода… двадцать шесть рублей. Пятерка пошла на карман моему помощнику, такие порывы души, какой у мелкого случился сегодня, нельзя оставлять без вознаграждения».
— Мне? Пять рублей⁈ Насовсем?
— Тебе, Павел. И не насовсем, а пока не потратишь. Я надеюсь, ты найдешь, на что.
— Спасибо, Мишка! Найду!
19 февраля 1982 г
«Сегодня пятница, значит послезавтра у меня второй день продаж эксклюзивной продукции из ассортимента товаров для ухода за телом. В отделе "Соки-воды" мне снова не смогли отказать в горсти гривенников. А еще там же я хапнул пучок палочек для мороженного. О боги, спасибо вам за дар стандартизации! Эти деревянные пластиночки оказались абсолютно такими же по размеру, что и те, привезенные из морозного Севастополя. Про состав не знаю, тип древесины меня вообще не колышет. И я решил, что цветов будет больше, чем два. Зачем? А всё для того же, для иллюзии выбора. Была мысль заморочиться с упаковками, думал и прикидывал то так, то эдак, но ничего аккуратно выглядящего создать в кустарных условиях не смог. Ну и ладно, чай не двадцать первый век.
О! На перемене презентовал одну пилочку Ирке, она была в восторге — польский элегантный девайс не шел ни в какое сравнение с тем ужасом, которое продаётся в наших галантерейных магазинах. Это не мои слова, это она сказала. Повертела в пальцах, пошоркала пилочкой по ногтям и вынесла приговор: «У нас так не умеют». Ну да, технология следующего века, чего сравнивать.»
— Точняк! Вот с этими штуковинами я его и видел в воскресенье! — В школьном коридоре возле нас с Долгополовой нарисовался Денисов. — Где товар берешь, Корчага?
— Какой товар, ты о чем? — Иркины глазки захлопали ресницами как бабочки крыльями.
— Не знала? Мишка втихаря фарцует этими хреновинами.
— Это правда? — И Иркин пристальный взгляд прожигает во мне два отверстия. Пытается.
— Абсолютная. Не всё же время родаков доить. Пора самому начинать крутиться.
— И ты как бабка-торговка стоишь на базаре⁈
— Ну да. Как бабка. Думаешь, это опасно?
— Так ты ж спекулянт, получается! А ведь комсомолец.
— Ир, я на дискотеке видел кроссовки на тебе. В магазине купила?
— Представь, да! У спекулянта с рук. А причем тут…
— Погоди, а чего не в магазине?
— Ха, сам же знаешь, в магазине такие
