затрещали гнилыми шнурками, но стремительно понесли меня вперед.
Гул в милицейских мозгах ослаб, и вслед мне загрохотали "Макаровы". Нервы не выдержали свиста пуль, и я нырнул в ближайший подъезд, побежал дворами. Пролетев очередной двор, я выскочил в сквер, где ждало меня неожиданное спасение. По березовой аллее бежала толпа парней в трусах. Недолго думая, швырнул обрывки брюк, пиджака и рубашки в мусорную корзину и пристроился к забегу. Из сквера мы выбежали на улицу.
… Мы упорно сопели в центральной части широкого проспекта. У обочины проехала машина, разукрашенная изнутри внимательно рыскающими глазами под козырьками фуражек. Но глаза равнодушно прошлись по настырному стаду в трусах, меня и не попытались от него отделить. Машина обогнала нас и свернула на боковую улицу.
Я был крепок и здоров, но опыта и техники бега не имел. Силы покидали меня, но желание выиграть жизнь и свободу истязало сердце, легкие, ноги. Пот заливал глаза. Усталость туманила мозг. Мой вид был весьма жалок, но я не очень выделялся, ибо были еще бегуны-горемыки.
Наконец мы выбежали за город, и я прервал истязание — сбежал на обочину, а затем в кусты. Еще с километр пришлось продираться сквозь кустарник, пока не добрался до берега реки, и совершенно обессилев, свалился на горячий песок.
Усталость расслабила напряжение мышц и мыслей, незаметно подкралась дремота и тихонько столкнула в крепкий сон.
… Стоны, причитания, плач постепенно пробили дорогу к сознанию, разбудили. Приподняв голову от песка, я увидел, что пляж сбежался к распростертому на песке худенькому мальчишке. Ему безуспешно вдували воздух в нос, ритмично нажимали грудную клетку. Наконец стыдливо и безнадежно отвели глаза от несчастной, призывающей в помощь и бога, и черта, матери.
Мольба вернуть жизнь по мощи перехлестывала мои недавние о смерти. Во мне все всколыхнулось, проснулась неведомая до этого сила, мозг странно загудел. Захотелось помочь матери, и я был уверен в успехе.
Пляжная толпа молча расступалась, пропуская к мальчишке, редела. Люди грустно расходились — не веселое дело стоять рядом со Смертью.
Опустившись на колени, я простер руку над мальчишкой. Внутренний звон заполнил руку, она потеплела и стала тяжелеть от потоков тепла. Наконец тепло хлынуло мощной, неудержимой волной в тело мальчика. Он порозовел, сделал слабый вдох. Постепенно дыхание становилось глубоким, мальчишка открыл глаза.
С лица пот капал в песок. Силы вновь покинули тело, и я безучастно смотрел на рвущееся из сердца счастье матери, на подъехавшую машину скорой помощи. Мальчишку посадили внутрь, а его мать, перед тем как сесть в машину, сунула мне в руки кошелек. Не было сил ни радоваться, ни протестовать, ни благодарить.
Я понял, что волшебники из болотной пещеры дали, мне еще и дар исцелять. Но мои мысли были далеки от новых чудесных способностей. Я думал, как вернуться в город и встретиться с Ольгой. Одних трусов для этого было явно недостаточно.
И я отправился к спасателям — в конечном счете, их прямая обязанность спасать. Спасатели оказались приветливыми и веселыми ребятами, но отказались заниматься благотворительностью. Их непоколебимость в этом вопросе заставила несправедливо заподозрить спасателей в вымогательстве взяток с утопающих. Через полчаса мы махнули "не глядя" кошелек на побитый молью и выцветший спортивный костюм.
Костюм оказался точно по мне и не вызывал удивленных взглядов прохожих.
Душа трепетно перебирала слова, движения, взгляды моего свидания и подгоняла к дому Ольги. С быстрого шага переходил на легкий бег, вновь на ходьбу. С каждым шагом к цели росло волнение, сомнения в себе. Весь этот мир − мир мечтаний, надежд и тревог мгновенно уничтожил визгливый окрик:
− Стой! Руки вверх!
Вновь нервный милиционер, милиционер моего сумасшедшего утра, дрожащей рукой целился в меня из пистолета. Нежелание видеть сыщика-идиота, бешеная злоба нахлынули черной, затопившей сердце, волной.
− Уйди!!! — тихо, но с огромной эмоциональностью выдавил простое слово и выплеснул клокотавшую стихию.
Милиционер сразу сник, развернулся и, слегка покачиваясь, никого не замечая, пошел вдоль улицы.
Его послушание напутало меня по-настоящему. Если меня воссоздали способным делать из людей марионеток, то не являюсь ли я сам игрушкой в руках, дьявола. Неясные ассоциации тонкими нитями связывали с дьяволом… Чертова топь… Церберы у врат Ада…
Я мечтал о любви Ольги, но не желал рабского подчинения своим желаниям. Я боялся себя самого. Хотелось разобраться в себе, и я пошел к Сатане.
…На сей раз, я не обратил внимания на бешеный лай иллюзорных чудищ, стерегущих вход в Пекло и отворил дверь.
− Зачем ты вернулся? − спросило эхо.
− Ты Сатана?! − попытался в крике убить свою робость.
− Ты верно и быстро ориентируется… Будешь моим верным посланцем!
− Быть посланцем Сатаны?! Да ни за что!
− Скорее света, звезд, − рассмеялось эхо. − Мы можем жить лишь в плазме звезд. Пекло − моя родная звезда. Здесь, на Земле, только лишь приборы связи с Пеклом. А души ваши нам не нужны.
− Неужели люди выдумали Ад?
− Увы… Вы так склонны к выдумке и сказке. Все переврали за века.
− Но что-то нужно Сатане?!
− Твоя душа, − вновь рассмеялось эхо. − Но не душа раба. Душа соратника и друга.
− Предания врут все-таки не все. Для дружбы надо знать душу друга. Как узнать твою?
− Скажи лишь код, − смеялось эхо Сатаны. − Откроются тебе все помыслы мои. Какие числа любят черти?
− Три шестерки, − вспомнились предания. − Верно?
− Верно, − рассмеялся Сатана.
− Так откройся, дьявол.
− Держись, человек, − продолжал смеяться черт.
Зеркальный зал исчез. Я еще слышал затихающий смех и шутки Сатаны, но и они пропали. Во тьме стали проявляться видения, я познал новые чувства, желания и мысли. Совершенство свершившегося чуда зажгло сердце нестерпимым желанием превратить его из мечты в реальность.
− Теперь ты мой?! − смеялся голос Сатаны в зеркальном зале.
− Твой! Твой! − нервно выкрикнул в пустой зал, и он взорвался демоническим хохотом.
− Ты все знаешь. А сейчас иди, посланец Сатаны!
Я вышел в подземелье и долго еще слышал яростных псов и мощный, победный смех. Я подкуплен миражами. Сейчас я верный соратник черта. Может быть это вид гипноза, но я чувствую свободу своего выбора.
Я буду посланцем, разведчиком Сатаны из Пекла, но добровольным, не его игрушкой. Ни Ольга и никто другой не станет и моей марионеткой. Клянусь никогда не проявлять своих чар. Кто знает, что они несут?
1991 г.
