Читаем без скачивания Противостояние - Дмитрий Шидловский

В кабинете зазвонил телефон. Извинившись, Алексей направился туда.

— И все же подумайте, Алексей Викторович, — нагнал его голос Путилова.

Войдя в кабинет, Алексей снял трубку:

— Татищев.

— Алексей, — раздался взволнованный голос Леонтьева, — только что передали из Москвы. Молотов, Маленков и Хрущев арестованы за участие в антипартийном заговоре. Жуков снят со всех постов и уволен из вооруженных сил. Кажется, тоже арестован. Берия занял посты: генерального секретаря компартии, председателя Верховного Совета СССР и председателя Совета министров СССР.

— Ясно, — сквозь зубы процедил Алексей. — Пока ничего не предпринимаем. Следим за ситуацией.

— Может, тайно привести армию в состояние боевой готовности?

— Нет, — отрубил Алексей. — Змея меняет шкуру. В этот момент ей не до агрессии. Но если она почувствует угрозу, то станет смертельно опасной. Наблюдать.

Положив трубку на рычаг, он тяжело оперся о стол и тихо проговорил:

— Не ожидал от тебя, Павел. Что же, опять мы нос к носу.

Алексей тяжело вздохнул, выпрямился и, решительной походкой выйдя на веранду, произнес:

— Я буду баллотироваться на пост президента в следующем году, Петр Петрович.

Эпизод 9

РАЗВЯЗКА

— Я решительно не согласен с вашей политикой, Лаврентий Павлович! — уже не говорил, а кричал Павел.

Нервными шагами он ходил по знакомому кабинету в московском Кремле, ранее принадлежавшему Сталину.

— Всего три с небольшим года прошло со смерти Иосифа Виссарионовича, а Советский Союз не узнать. Вы дали концессии на многие виды деятельности крупным американским и западноевропейским компаниям. Это же прямой подрыв экономики! Вы разрешили создание производственных кооперативов и аренду земли у колхозов и совхозов крестьянами-единоличниками. Частная торговля процветает. Я понимаю, вы провозгласили второй НЭП. Но сейчас же не двадцать второй год. Я с ужасом думаю, что Североросская Народная Республика сейчас более социалистическая страна, чем Советский Союз.

— Да уймись ты, — грозно блеснул на него стеклами пенсне Берия. — Концессия — это еще не сдача политических позиций. Варшавский блок крепок как никогда.

— Крепок?! – всплеснул руками Павел. — В Праге частное предпринимательство цветет пышным цветом. В Венгрии уже начали возвращать ранее национализированные предприятия. В Польше создаются акционерные общества. Это называется — крепок?! Один Ульбрихт в ГДР пока держится.

— Нам надо восстановить народное хозяйство после войны, — процедил Берия.

— Тогда бы Сталин ввел НЭП еще в сорок шестом, — кинулся к оппоненту Павел и резко понизил голос. — Я же говорил вам, что в моем мире был другой путь.

— И ты сам рассказал мне, куда этот путь привел, — усмехнулся Берия.

— Да я же говорил, говорил, что это из-за просчетов руководства! — сплел пальцы рук Павел. — Вот я веду Северороссию по социалистическому пути…

— И у тебя кризис, — спокойно вставил Берия.

— Конечно, у нас кризис! — вскричал Павел. — Вы же подняли цены на все поставляемое нам сырье в два, в три раза! Торгуете с нами по тем же ценам, что и с Западом!

— Но в переводных рублях, заметь, — уточнил Берия.

— Ну и что? Продукция североросских предприятий идет по тем же ценам, что и прежде.

— Подними цены, — безразлично проговорил Берия.

— Мы подняли, — вскинул руки Павел, — и вы сразу отказались от поставок новгородского Турбинного завода и заключили контракт с петербургским Невским заводом.

— Потому что у них лучше турбины, — пояснил Берия. — У них лицензия «Сименс» на автоматику. У них оборудование пятидесятого года, а вы всё еще работаете на станках и по технологиям тридцатых. Ваши турбины по всем показателям уступали западным, а цену ваш Госкомцен запросил такую же.

— А поддержать союзника? — вспыхнул Павел.

— А беречь народные деньги? — склонил набок голову Берия. — Ты лучше скажи, зачем при таком кризисе ты наращиваешь армию?

— Так вы же ее сокращаете, — проговорил Павел.

— Конечно, — ухмыльнулся Берия, — международная напряженность спадает. Мы решили, что двухмиллионной армии для СССР будет достаточно. На эту цифру и выйдем к пятьдесят восьмому.

— А товарищу Сталину было недостаточно, — наставительно произнес Павел.

— У Сталина были свои планы, — пожал плечами Берия, — у нас свои. У тебя ко мне всё?

— Да уж, говорить больше не о чем, — процедил Павел. — До свидания, товарищ Берия.

— Всего хорошего, господин президент, — ухмыльнулся Берия и уткнулся в бумаги, лежащие на его столе.

Вихрем вылетев из генсековского кабинета, Павел помчался по кремлевским коридорам. «В Москву я больше не ездок, — вертелась в уме дурацкая фраза. — С Пекином много легче разговаривать. Товарищ Мао — настоящий коммунист. И Ульбрихт, а этот… Какой я идиот! Кого я привел к власти! Думал, спасаю мировой коммунизм, а возвел на престол этого палача. Да он хуже Горбачева. Тот просто вожжи отпустил, а этот действует хитрее. Полная подконтрольность страны партии и партии генсеку сохраняется, а куда идем? В капитализм. В обычный капитализм с имперской окраской. Господи, да что же я наделал? Зеков из ГУЛАГа потихоньку начали выпускать. Политических, вот что страшно. Уголовных, тех, что в пятьдесят третьем выпустили, после ареста Хрущева с компанией, всех снова пересажали. Показал товарищ Берия, как борется с преступностью. А врагов народа — на волю! Да не только врагов… Не все они были врагами, были и ошибки. Даже мне прислали справку о реабилитации Наталии, умершей в сорок втором в лагере. Но ведь это подрывает веру в правоту партии, вот что страшно. Я-то думал, что помогаю утвердиться продолжателю дела Ленина–Сталина, а поддержал его могильщика. Марксизм-ленинизм по-прежнему официальная идеология, ну и что? Празднуем Первое мая и Седьмое ноября, ну и что? На практике — отступление по всем фронтам. Неужели я проиграл? Неужели не только не добился главной цели своей жизни, но и похоронил коммунизм в этом мире на три десятилетия раньше, чем это произошло в моем? Нет, нет и нет! Мы еще повоюем. Сейчас же, немедленно, вылетаю в Пекин. Оттуда — в Берлин. Мы еще построим ось из стран истинного социализма. Мы еще отстоим наше дело. Наши дети еще будут жить в социалистическом, а может, и в коммунистическом обществе».

Английские газоны всегда производили большое впечатление на Алексея. Еще в семнадцатом, попав на берега туманного Альбиона, он подолгу стоял у этих ровных, покрытых изумрудной травкой участков земли и любовался. Что-то неестественное, но очень приятное виделось человеку, любящему порядок и организацию, в этих традиционно вечнозеленых газонах, аккуратно подстригаемых из поколения в поколение. А эти очаровательные изгибы дорожек английских парков! А кусты, постриженные в форме правильных кубов или шаров! Все это вселяло в сердце Алексея обманчивое, ко столь приятное ощущение покоя и незыблемости мира. И вот теперь он снова любовался этим неподражаемым пейзажем, шагая по песчаной дорожке английского парка к богатому двухэтажному дому, со стенами, увитыми плющом. Дом был построен в середине девятнадцатого века… в Швейцарии.

Рядом с Алексеем, стараясь выглядеть как можно торжественнее, вышагивал Путилов. Была середина марта, и чистейший горный воздух казался напоенным влагой тающего снега. Яркие лучи солнца освещали все пространство вокруг, словно стараясь порадовать людей после долгой зимы.

Когда Алексей и Путилов приблизились ко входу, двери распахнулись и на пороге возник дворецкий во фраке с белоснежной манишкой и в лакированных туфлях. На руках красовались белые перчатки.

— Его высочество ждет вас, — объявил дворецкий на немецком языке, пропуская гостей в дом.

Посетители прошли в зал, где, стоя у инкрустированного различными породами дерева стола, их ожидал принц Карл Стюарт. Принцу было около шестидесяти, его волосы давно уже поседели, но стройная высокая фигура не утратила величественной осанки. На нем были дорогой английский костюм, белая рубашка и тщательно подобранный по моде галстук. Никаких украшений, кроме обручального кольца на безымянном пальце правой руки. Поздоровавшись и элегантным жестом указав гостям на стулья с высокими резными спинками, принц уселся напротив них и заговорил по-немецки:

— Господа, как я понимаю, вы прибыли для того, чтобы получить от меня окончательный ответ.

— Наш визит неофициальный и сугубо конфиденциальный, — ответил Алексей на том же языке. — Формально и я и господин Путилов находимся в Швейцарии в отпуске, на лечении. Строго говоря, мы не проводим с вами переговоры с определенными предложениями, а, так сказать, теоретически обсуждаем проблему.

— Ну, хорошо, — снисходительно улыбнулся принц, — но я полагаю, что пора подвести определенную черту под нашим «теоретическим» обсуждением.