Существо, ранее бывшее Аргелом Талом, шагнуло вперед.
– Убирайся от нас. Мы голодны, а нет вина слаще, чем кровь Легионов, и нет пищи вкуснее, чем соленая плоть Легионов.
Эреб сделал еще один шаг назад, однако на его лице не было страха, только благоговение.
– Ты стал живым памятником божественному величию Пантеона. Как же далеко ты продвинулся с того дня, когда я забрал тебя из семьи.
– Мы стали Истиной. Мы велели тебе уходить. Теперь уходи.
Эреб не стал снова поднимать крозиус. Он просто вытянул руку, чтобы демон не приближался.
– Я не собираюсь просить тебя пролить кровь Кхарна. Я знаю, что ты никогда этого не сделаешь. Вы слишком долго были братьями, совместно пройдя множество приведений к согласию. Я пришел не за этим.
Аргел Тал стоял на месте. Бронированные плечи поднимались и опускались в такт тяжелому нечеловеческому дыханию.
– Мы слушаем.
– Кхарн падет до конца войны. Я видел это много раз. Аргел Тал, ты будешь сражаться рядом с ним. Ты – единственный, кто может сохранить ему жизнь.
Чудовищное создание издало ворчание, сплюнув на пол сгусток слюны-ихора.
– Кхарна невозможно убить.
– Это говорит братская преданность, – Эреб рискнул закрепить крозиус за спиной, делая это медленно, чтобы не вызвать гнев существа. – Я говорю правду, сын мой.
Серебристая посмертная маска исказилась, колеблющаяся ртуть изобразила страдальческое выражение.
– Мы больше не твой сын.
– Нет. Прости меня, сработала старая привычка, – Эреб вновь поднял руку. – Я расскажу тебе, как спасти брата. Разве я когда-либо обходился с тобой несправедливо? Откуда эта злоба?
Ее причины были внутри и вовне. Демон в сердце, который наполнял кровеносную систему злобой. Ярость от того, как Кор Фаэрон и Эреб ведут себя с примархом. Раздражение от того, как они оба насмешливо и многозначительно улыбаются, заявляя, будто знают все и обо всем.
Аргел Тал подавил ярость, с трудом загнав ее внутрь. Раум болезненно царапал кости, желая убивать, убивать, убивать, но в этом не было ничего нового. Демон ненавидел Первого капеллана на каком-то инстинктивном, неземном уровне. Он всегда испытывал к Эребу отвращение, как ночные существа не выносят солнца.
– Это злоба Раума, – произнес Аргел Тал, хотя она принадлежала и ему самому. – Говори, что хотел.
– Ты в силах спасти Кхарна. Видение сложно истолковать, ведь будущее – это не дорога, а паутина. Каждое решение расходится на миллион других вероятностей. Но вот что я могу сказать точно: Кхарн умрет на восходе на планете с серыми небесами. Во всех будущих, что я видел, он умирает, когда небо озаряется рассветом. И умирает с клинком в спине.
– Чей это клинок?
– Кого-то, кто его ненавидит. Я чувствую лишь эмоции убийцы, но не его лицо.
Аргел Тал успокоился, мягко забрав у Раума контроль над их общим телом. Это был ментальный эквивалент разминки мышц после долгого сна. Уже заскучавший демон, не ощущавший никакой добычи, с которой можно было бы поиграть, уступил, издав лишь брюзгливое бормотание.
Это то предложение, о котором тебя предупреждал твой отец-божок?
Похоже на то. Все, что он дает, имеет цену.
Тебе следовало позволить мне убить его.
Аргел Тал улыбнулся. Возможно.
– Что тебя забавляет? – спросил Эреб. – Я слышу твой тихий смех.
– Последнее время меня все забавляет. Я учту твое предостережение, учитель. Благодарю.
– Ты все еще зовешь меня «учителем». Те дни явно также давно прошли.
– Дурная привычка, в точности как у тебя, – жжение в венах начало стихать, и Аргел Тал отвернулся от изваяния Кирены. Он поднял с пола свой меч, не зная точно, когда тот выскользнул из руки. Скорее всего, во время Изменения.
– Позволь рассказать тебе о Калте, – сказал Эреб. – Послушай меня и сам реши, потерпел ли я неудачу.
Аргел Тал молча выслушал всю историю Эреба. Внезапное нападение на верфи. Дождь из обломков пылающих кораблей, падающий на мир внизу. Отравление солнца Калта. Рождение калейдоскопического Гибельного Шторма – раковой опухоли, которая только и ждет, чтобы разлиться по здоровому пространству.
Аргел Тал дождался окончания, хотя на самом деле почти не слушал после первой половины. В его сознании пылала важная возможность, которую он даже не осмеливался назвать надеждой. Наконец, Эреб остановился, завершив свое объяснение.
– Так потерпели ли мы неудачу? – спросил он. Судя по уверенности в голосе, он полагал, что исполнил все идеально.
– Торгаддон, – отозвался Аргел Тал. – Ты воспользовался его плотью в ходе ритуала. Призвал душу мертвеца.
Эреб кивнул.
– Первым об этом обряде узнал Кор Фаэрон в ходе молитв. Мы…
– Неважно, каким образом, – в глазных линзах Аргела Тала появилось внутреннее сияние. – Ты его вернул.
Капеллан кивнул. Похоже было, что, обладая безграничным терпением, он знал, к чему все идет.
– Это так.
Он лжет, Аргел Тал. Лжет нам обоим.
Нет. Не сейчас.
Думаешь, дух смертного может вернуться из Моря Душ, не получив шрамов?
Раум, важно, что они вообще могут возвращаться.
Аргел Тал оставил без внимания протестующее рычание зверя внутри. Он указал на статую клинком, который сразил саму девушку.
– Верни ее.
Эреб медленно вздохнул, избегая смотреть в глаза.
– Ради тебя, сын мой, я это сделаю.
14
Перевод
Нет доступа
Пламя кузницы
Киде было не стыдно за свои слезы, когда она впервые увидела остов «Сиргалы». Изломанного и все еще дымящегося от повреждений «Пса войны» вынимали из эвакуационного саркофага при помощи потолочных кранов. Одна рука отсутствовала, титан не мог стоять на искалеченных ногах, каждый метр его брони изъела ржавчина. Голова «Сиргалы» безвольно болталась на шее, которая была слишком повреждена, чтобы удержать вес кабины.
Нет, на это было непросто смотреть. Теперь все стало лучше, но не сильно. По крайней мере, машина стояла. Угольную Королеву поддерживали по бокам массивные опоры, что позволяло ей стоять, невзирая на раны. Это было частью верований Культа Машины – воинственную душу титана восстанавливали в равной мере технологическими работами и достойным обращением. Так что он стоял в окружении сородичей – один из девяноста уцелевших «Псов войны» в темной раскраске Угольных Волков. И все же машина была далека, очень далека от целостного состояния.
Над ее суставами трудились восемь техножрецов, которым помогали бригады сгрудившихся позади сервиторов. По металлической коже «Сиргалы» ползали люди, киборги и лоботомированные рабы, а также некоторое количество сервочерепов, обследовавших те механизмы, которые им было велено обследовать в текущий момент.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
