– Я согласна, барин…
Хаим закрыл лицо руками, тихо раскачивался и легонько завывал, молился.
– Фимка, ты что, переживаешь, что дочь твоя гойкой станет? Не велика потеря, что жид, что басурманин, что крестьянин, что латинец – одна хрень. Нет в церкви ничего человеческого. Уж я – то точно знаю, пол мира прошёл, всего навидался. Как попы латинские, давая обет безбрачия насилуют крестьянок, монахинь и мальчиков из хора, как мулла безбожничает, пьёт брагу и жрёт свинину, как раввин ваш, жидовский, да что там говорить… И потом, Хаим, это же всё нарочно, не взаправду, а только, что бы злодеев со следу сбить. Но если нет… Ну тогда буду я тихо сидеть дома, да нашей погибели ждать. Короче, утро – вечера мудренее. Утром же мне ваш ответ и дадите. А пока я пойду в покои.
Выпил стакан водки, занюхал рукавом и вышел вон. Рахель, как стояла на коленях так и осталась стоять. Хайм також замер в скорбной позе с ладонями на лице…
Глава десятая
Алексей Кириллович Синельник (в преддверии грозных событий)
Уже в марте, в конце, получил Алексей Кириллович аж целых три письма Первое письмо было от его давнего друга и соратника Саввы Рагузинского (Лукича).
Синельнику Алексею Кирилловичу Отставному обер-лейтенанту От сотоварища его Рагузинского Саввы (Лукича)
Писано дня 14 января 1724 года
Дорогой друг, Алексей Кириллович, Алёха. Рад был узнать, что ты и наш общий кресник Абрам Петрович благополучно вернулись из заграничного поручения. Узнал я також с горечью великою, кое несчастие постигло тебя. Позволь выразить тебе своё сочуствие и полное откровенное признание. Желаю тебе силы и мужества к преодалению всех невзгод.
Спешу сообчить тебе, что я в данное время пребываю на самых восточных рубежах нашей необъятной отчизны. А именно, в городке Селенга, что на самой нашей границе с империей Цинь (Китай). Нахожуся я здесь по поручению Государя Императора нашего, Петра Алексича, с целью установить с точностью и закрепить договором незыблемо границу наших владений на Востоке. Задача эта – не из простых, так как населения нашего, казачьего, в этих краях мало, а край исключительно богат и рудами всякими и золотом, каменьями, лесом и пушниной. И на богатсва энти цины и ханцы зарятся с алчностью. А числом их гораздо поболе нашего будет.
Задача очень важная для державы нашей и чрезвычайно интересная. Кроме того, там, у вас, близко к власти, находиться небезопасно для живота нашего (сам понимать должён). Так вот, Алёха, я приглашаю тебя к себе в Сибирь в сотоварищи. Так как знаю, что имеется тебе угроза живота твоего от власть придержащих в державе нашей. Я, и моя молодая жена (представь, я женился, об энтом деле при встрече расскажу) всегда ждём тебя и будем тебе чрезвычайно рады.
Твой друг и давний соратник Лукич Савва, граф ИллирийскийВторое письмо было от Абрама Петровича
Синельнику Алексею Кирилловичу
обер-лейтенанту
Здравствуй дорогой дядя Лёша. Как ты поживаешь? Нашёл ли могилку жены своей, Татианы Макаровны? Не скучаешь ли в отставке да от светской жизни. Небось во снах видишь службу нашу, да приключения и сражения, коими наша жизнь, а твоя в особенности, полна была.
Я служу в полку по артиллеристской части. И також репетирую цесаревича Петеньку по естественным наукам, математикусу, физикусу и фртефикатиусу. То вон недавно батюшка наш, Император Российский, Пётр Алексеевич, оженить меня пожелали. Да и невесту мне самолично присмотрели. Только не люба она мне, да и я ей також. Но приказа ослушаться побоялся. Не сложилася моя жизнь супружеская. Родила она мне недавно девочку, а девочка беленькая, глазки голубенькие. Ну прямо вся, как негретяночка, эфиопка значит. От энтого позору не могу даже в полк показаться, надо мною все смеются, пришлось на двух дуелях биться. Бог спас, не убил никого.
У нас здесь, в столице, всё напряжено и в ожидании новых репресантов и казней. Измена и заговоры на каждом шагу. Но государь наш зорко измену видет и разоблачает. Я хотел бы взять отпуск в полку, да к тебе наведаться. Не возражаешь? Примешь с душой? Очень поговорить хочется.
Писано дня 14 января 1724 года Абрам ПетровТретье письмо было неожиданным и удивительным вообще, от старинного приятеля, графа Петра Андреевича Толстого. Сам адресат и содержание письма несказанно удивили и возбудили Алексея. Он вдруг ясно осознал, что беда, которую он ожидал со дня на день, но гнал от себя, пришла к нему с совершенно другой, нежданной стороны.
Полку Преображенского Отставному обер-лейтенанту
Синельнику Алексею Кирилловичу
Дорогой мой старинный друг, соратник и соитоварищ Алексей Кириллович. Пишет тебе твой друг, Пётр, ежели ты меня ещё не позабыл. Вспоминаешь ли ты нашу приключению в Османах и Бессарабии и на Малороссии. Я всегда вспоминаю твоё мужество, находчивость и верность долгу своему и государству нашему, Российскому. И всем своим молодым товарищам, детям своим, ставлю тебя в пример для подражания. Наслышан я был и о твоих мытарствах на чужбине и в Алжерии и в Гишпании. Тако ж мне стало известно и о горе, постигшем тебя и твою семью. Выражаю тебе свои самые глубокие соболезнования, по случаю безвременной гибели супруги твоей и горя всей семьи. Спешу сообщить тебе, ты, наверное не знаешь, слухи не дошли ещё, новость хорошую. Твой доблестный сын, Кирилл Алексеич, мичман фрегата Бодрый, должён был отправиться с экспедицией адмирала Беринга на юг, в Африку, на остров Мадагаскар. Но при выходе из заливу застиг экспедицию страшный шторм. Два корабля затонуло, и государь наш, Пётр Алексеевич, распорядился поменять цель назначения экспедиции. И оная отправилася наоборот, на север, для определения, где заканчиваются наши земли на востоке, и каковы их пределы. Алексей Кириллович получил чин лейтенанта, и пользуется большим авторитетом у сослуживцев и матросов. Достойно носит фамилию и славу своего знаменитого отца.
Дорогой Алексей Кириллович, я считаю большой несправедливостью, что такого знаменитого и опытного офицера и дворянина, имеющего столько заслуг перед Отечеством нашим и Государём Императором отправили в отставку. Ведь ты ещё полон сил и способен принести большую пользу и Отечеству нашему и Государю Императору. Каждый генерал мечтал бы иметь такого солдата, как ты. Ты человек надёжный, умный, умеющий находить выход из любого, казалось бы безнадёжного положения. Конечно, я бы мог обратиться к государю с личной просьбою, взять тебя обратно на службу. Но зная гневливость нашего государя, в особенности то, что произошло у него с твоими… это не токмо не принесёт результатов, но и может поспособствовать твоей погибели.
Но и с другой стороны, по моему разумению, грядут грозные события в державе нашей, коие грозят разрушить всё то, что с такими страданиями и трудами добыли в боях и трудах праведных наш многострадальный народ и его неутомимый повелитель. Всем честным людям надобно приложить усилия, дабы сохранить нашу Великую Державу, построенную Государём нашим, Императором Петром Алексеевичем. А события, коие следует ждать таковы.
К сожалению, Государь наш стал сдавать здоровьем. Многолетние труды, бессонные ночи дают себя знать. Да и, чего греха таить, образ жизни его, гениального человека и правителя, не поспособствовал укреплению его богатырского здоровья. Так случилось, что наследника, продолжателя дела Петровского наш Государь не оставил. Обстоятельства ты, Алексей Кириллович знаешь. Так вот, а ежели, не приведи господи, что-либо случиться с нашим Императором. Кто править будет Великою Нашею Державою? Кому Пётр Алексеич доверит дело рук своих? Ответа нет. Сам Государь очень озабочен сим вопросом, но решения пока не имеет, а ежели и есть ужо оно у него, то решения свого он пока никак не огласил.
Так вот, мы, патриоты Российские, члены Великой Ложи, должны направить сей процесс в нужное и полезное для державы русло. А для энтого делу нам нужны такие люди, как ты, как капитан Раевский. Я не могу устроить тебя на службу в полк, но могу устроить тебя в тайную свою гвардию. Жалование буду платить очень достойное, и на верность твою полагаюсь вполне. Я абсолютно уверен в твоём согласии, так как в случае твоего отказа, я смогу принять нужные мне меры, дабы то, что я тебе отписал сейчас не стало достоянием знания никому постороннему (донос на тебя, в государственной измене лежит у меня в тайном месте). Не обижайся, ведь дело всей Отчизны нашей решается. Поэтому и такие меры осторожности.
