Одного взгляда на лица мужчин было достаточно, чтобы догадаться о результатах поисков. Чарльз, встречавший Роберта и Джорджа y входа, забрал у них шляпы и проводил в холл. При появлении мужчин Айза, сидевший у ног Амалии, перестал рисовать и поднял глаза.
— Ни-че-го! — бросил Роберт, проходя в холл и буквально падая от усталости на кушетку.
— Мы думали, что… то есть надеялись, что, возможно, он уже вернулся… пока нас не было, — добавил Джордж, ставя стул подле Хлои.
Он устало улыбнулся, когда девушка прикрыла своей теплой ладошкой его руку.
— А вы смотрели…
— Мы побывали везде, — перебил ее Роберт.
Сан-Мартинвиль — городок небольшой, в нем проживало меньше четырехсот человек взрослого населения. Еще несколько сотен проживали по берегам заводи. Все возможные места пребывания Жюльена были наперечет.
— А в пивных? — продолжала Хлоя.
— Его видели в одной из них на дальнем конце города. Это единственный след, который удалось обнаружить, — буркнул Роберт мрачно.
— Складывается такое впечатление, словно он взял и куда-то исчез, — сказал Джордж.
— А куда девался его конь? — спросила Хлоя, поворачиваясь к англичанину.
— С конем вообще какая-то странная история, — ответил Джордж. — Его нашли около конюшни отеля Бруссара. То ли его привели туда и оставили, то ли он сам нашел дорогу, часто бывая в этой конюшне, — никто толком не знал.
Мами внимательно слушала Джорджа, боясь пропустить хоть слово.
— Если к утру Жюльен не найдется, — сказал Роберт, — надо обратиться к шерифу.
— Нет! — запротестовала Мами решительно.
Как и большинство плантаторов, она редко прибегала к помощи властей, надеясь во всем на собственные силы. Исключение составляли случаи борьбы со стихийным наплывом нежелательных лиц. Живя слишком далеко от города, чтобы рассчитывать на активную защиту со стороны шерифа, владельцы плантаций стремились хорошо вооружиться. Организовывались ночные дозоры, в которых принимали участие большинство мужчин. Газеты Севера писали чуть ли не в каждом номере о том, что единственной целью дозоров было ловить беглых рабов, пресекать собрания недовольных и предотвращать стихийные бунты, хотя на самом деле их главной задачей было оберегать плантации от разбойных набегов чужаков. Местные жители разделяли мнение, унаследованное от первых поселенцев, что при появлении чего-либо подозрительного сначала надо стрелять, а потом уж задавать вопросы, если будет кому. Стремление кого бы то ни было изменить многолетнюю традицию вызывало яростное сопротивление. Вмешательство властей тоже не поощрялось. В результате — полная самостоятельность и видимость соблюдения аристократической привилегии быть выше закона.
— Тетя Софи, будьте благоразумны! — взывал Роберт к мадам Деклуе. — Нужно прочесать все побережье на десятки километров, задать массу вопросов. Первое не по силам нам двоим, а для второго требуются иные полномочия.
— Можно послать всех работников с плантации, — продолжала возражать Мами. — Что до вопросов, то какой от них толк вообще? Если бы кто-то знал, где Жюльен, нас бы обязательно известили. А если есть причина не сообщать нам, то почему, ты думаешь, сообщат шерифу?
Роберт посмотрел на Амалию. На мгновение их взгляды встретились, после чего она подошла к свекрови и опустилась рядом с ней на колени.
— Пожалуйста, Мами, давайте пригласим шерифа. С каждой минутой тают шансы найти Жюльена живым. Если шериф и его люди могут помочь нам, зачем отказываться?
Она не решилась сказать о том, о чем думал каждый: шериф и его люди могли прочесать не только побережье, но и реку, где порой и находили тела исчезнувших людей.
— Жюльен вернется, — сказала мадам Деклуе дрожащими губами, — поэтому не стоит так суетиться.
— А если не вернется?
— Подумай, cherie, о шуме, который подымется вокруг нас. Сегодня о дуэли говорят шепотом, а с приездом шерифа станут кричать на каждом перекрестке. Разразится страшный скандал. В нашем белье будут рыться все, кому не лень.
Амалия держала в своих ладонях подрагивающие пальцы Мами.
— Возможно, вы правы, — сказала она тихо, — но и замолчать исчезновение Жюльена не удастся. Неужели из-за того, что кто-то что-то скажет, мы должны прекратить поиски?
— Возможно, он уехал, — продолжала успокаивать себя и других Мами. — Просто он не хотел встречаться с Робертом, чтобы сказать ему об этом, не рассердившись опять. Завтра или через день придет письмо, из которого мы узнаем, где он и что с ним. Он напишет, чтобы мы не беспокоились.
— Если бы Жюльен собрался уехать, — сказала Амалия, — он наверняка сообщил бы это вам, мне или тому же Тиге, да и все вещи на месте.
— Я не знаю, ничего не знаю. — Мами с тихим стоном откинулась на спинку кресла, и слезы потекли по ее щекам. — Ах, Жюльен, мой сын, мой мальчик, как мне вынести все это? Как?
Убедить Мами было невозможно. Единственная надежда оставалась на утро, когда она отдохнет, успокоится и станет, возможно, более покладистой.
Наступило утро следующего дня. Мадам Деклуе не вышла к завтраку и никого не пожелала видеть. Полина, ее старая камеристка, сообщила, что мадам нездорова и просит ее извинить. Роберт только выругался вполголоса и тотчас вместе с Джорджем уехал продолжать поиски.
Прошел еще один день. Рано утром Лали постучала в спальню Амалии и, получив разрешение войти, внесла поднос с кофе.
— Чем обязана этим удовольствием? — спросила Амалия изумленно.
Она сидела в постели, откинувшись на подушки. Обычно Мами, Жюльен и Хлоя пили первый кофе прямо в постели, но Амалия никак не могла привыкнуть к этому.
— Я должна поговорить с мамзель. — Горничная поставила поднос на тумбочку, налила кофе из серебряного кофейника и добавила немного молока. Потом она расстелила кремовую салфетку на коленях Амалии и передала ей чашку ароматного напитка, после чего отошла в сторону и приготовилась ждать.
— В чем дело, Лали? — спросила Амалия, отхлебывая кофе и не спуская глаз с камеристки.
— Да все этот несносный Тиге. Он совсем свихнулся из-за мусье Жюльена. А вчера вечером Тиге отправился в город на поиски своего хозяина.
— Без пропуска?! — воскликнула Амалия.
Раб, оказавшийся вне территории плантации без клочка бумаги с разрешением на то своего хозяина, считался беглым со всеми вытекающими последствиями. Патруль действовал в таких случаях безжалостно.
— Он действовал очень осторожно и нашел-таки, что мусье Жюльен заходил в пивную, которая принадлежит свободному цветному по имени Мулатто Бономме. Этот человек — родной дядя Тиге. Когда-то он купил себе свободу, а потом заработал деньги, чтобы выкупить невесту — сестру матери Тиге.
