Ее внимание привлек мужчина, задержавшийся неизвестно почему у дверей вокзала. Когда толпа начала рассеиваться, мужчина направился прямо к ней. Он был среднего роста, широкоплечий, даже слишком широкоплечий за счет накладных плечиков его темно-зеленого сюртука, с узкой петушиной грудью, которую подчеркивал широкий пояс желтых панталон. Туалет дополняли плетеный галстук черно-желто-зеленого цвета, желтая манишка и блестящая черная шляпа с высокой тульей. Лицо у мужчины было худое, о тонкими усиками над верхней губой и желтовато-коричневыми глазами хищника.
Он склонился перед Амалией в учтивом поклоне, обмахнув шляпой пыль на платформе. В руках у мужчины поблескивала трость с тяжелым металлическим набалдашником.
— Не могу ли я быть вам полезен? — спросил он тихим вкрадчивым голосом.
— Благодарю вас, нет! — Амалия отметила, что у мужчины длинные руки с холеными, хорошо ухоженными пальцами, а в галстуке красуется булавка с изображением игральной кости. Она не знала, что он делал на вокзале, но готова была поспорить, что перед ней профессиональный картежник.
— Вас, я вижу, не встретили, — запричитал он елейным голосом. — Ах, какое упущение с их стороны! Клянусь вам, я бы так никогда не поступил, если бы мне пришлось заботиться о вас.
Глаза Амалии сузились, когда она расслышала за словами сочувствия иезуитскую насмешку бонвивана.
— К счастью, я не нуждаюсь в ваших заботах, — ответила она сухо.
— Ах, душенька, уж не заподозрили ли вы что-нибудь нехорошее в моем поведении? — заюлил он снова. — Вы делаете мне больно. Мое единственное желание стать вам полезным.
— Я не нуждаюсь в вашей помощи. До свидания! — Амалия отвернулась, показывая всем видом, что разговор окончен, но он обошел вокруг и, положив руку ей на плечо, заглянул по-собачьи в глаза.
— Моя карета ждет вас, душенька. Я отвезу вас куда пожелаете, а по дороге мы могли бы обсудить, где будем ужинать.
Амалия стряхнула с плеча цепкую руку наглеца, оглядываясь, не идет ли Тиге. Вместо него она увидела темневшую невдалеке карету с кучером на козлах, которая стояла на краю платформы в ожидании хозяина. Стоявшая рядом Лали проглотила язык и словно зачарованная смотрела на этого бесстыдника, напоминавшего своим зеленовато-желтым одеянием, тонкими чертами лица и вкрадчивыми манерами змею.
— У нас мог бы получиться премиленький вечерок, — запел он, хватая Амалию за запястье. — Есть много удовольствий, о которых вы даже не слышали, а став вдовой, и не услышите.
— Я не вдова, — бросила она резко, вырвав руку из стальных тисков его ухоженных пальцев. — Я прошу вас прекратить эти странные домогательства.
— Ах, простите меня, душенька. Я увидел кольцо, траур и эти печальные глазки…
Мужчина сделал новую попытку схватить ее за руку.
— Сейчас придет мой слуга.
— Слуга? Ха-ха! Что значит один черномазый перед белым человеком? Да он убежит, как только увидит вот это.
Мужчина отвернул набалдашник на трости, и оттуда показалось острие клинка.
— Занятная игрушка, но я в них не играю. Вы уйдете сами, или мне позвать на помощь?
— Я думаю, cherie, — произнес он, оглядев опустевшую платформу, — что теперь уже поздно.
Не давая ей опомниться, он схватил молодую женщину за талию и потащил к своей карете. Лали закричала. Амалия вырвалась из его рук, чувствуя, как расходится шов на платье сбоку, но он снова ухватил ее с такой силой, что у Амалии перехватило дыхание. От беспомощной ярости кровь прилила к лицу, дикой болью отдаваясь в висках. Амалия собрала все силы и пнула его ногой. Судя по раздавшемуся в ответ проклятию, острый каблук попал в цель. Она пнула еще раз, зацепившись своей ногой за его ногу, запутавшуюся в ее юбке, и они оба упали, покатившись по платформе. Амалия сильно ударилась плечом, но, не обращая внимания на боль, пыталась вырваться, однако он крепко держал ее за предплечье. Амалия вспомнила вдруг драку двух рабов, которую когда-то видела на плантации. Подражая им, она со всей силой ударила мерзавца ребром ладони по носу. Удар оказался точным и достаточно сильным. Мужчина вскрикнул, и кровь заструилась из его разбитого носа. Воспользовавшись замешательством врага, Амалия вскочила на ноги и отбежала в сторону, в глазах у нее сверкало мстительное удовольствие.
— У-у, сучка, — произнес он, едва ворочая языком и прижимая окровавленный платок к разбитому носу. — Теперь тебя можно поздравить, но ты еще пожалеешь…
Позади Амалии раздались чьи-то решительные шаги.
— Я думаю, ограничимся поздравлениями, — сказал подошедший низким голосом.
— В самом деле? — Насильник схватил свою трость и поднялся на ноги. С легким свистом клинок выскочил из трости, превратив ее в короткое копье.
Амалия испуганно вскрикнула, предупреждая незнакомого защитника об опасности. Она только теперь взглянула в его сторону. Свет наклонно падал на бронзовые скулы лица, наполовину скрытого широкополой шляпой. Сомневаться не приходилось: это был Роберт.
Он рывком скинул с себя сюртук и обмотал им правую руку. Роберт отмахнулся от брошенного в него деревянного футляра и ловко увернулся от просвистевшего над головой клинка. Мужчины, как борцы на ринге, ходили кругами, выжидая удобный момент для нападения. Насильник несколько раз пытался притвориться усталым, чтобы притупить бдительность Роберта, но тот был начеку. Краем глаза Амалия заметила какое-то движение. Это вернулся Тиге. Лали прижалась к нему, прикрывая рукой рот, чтобы приглушить сотрясавшие ее рыдания.
Внезапно человек в зеленом сюртуке сделал выпад, но Роберт вовремя его отразил, нанеся ответный удар такой силы, что клинок со звоном отлетел в сторону. От неожиданности нападающий остолбенел, но быстро пришел в себя и, не оглядываясь, помчался к карете. Он буквально ввалился в открытую дверцу, приказав кучеру гнать во всю мочь. Кучер стегнул лошадей, и карета исчезла в сумрачной мгле.
Роберт медленно повернулся к Амалии. Она видела сквозь вуаль, как он подходит к ней. В его тяжелой, размеренной поступи и в том, как он держал то, что осталось от трости с клинком, чувствовался закипающий гнев.
— Я видел вас в поезде, — сказал он хрипло, — но не поверил своим глазам, пока только что не встретил Тиге. Какого черта вы здесь делаете, кузина?
— Вы собираетесь позволить этому человеку уйти?! — вскричала Амалия в ответ, хорошо усвоив мудрость древних, что нападение — лучшая защита.
— Кому он нужен? Сомневаюсь, что мы когда-нибудь встретимся с ним, — сказал Роберт. — Кстати, почему вы не ответили на мой вопрос?
— А как вы думаете, что я здесь делаю? Ищу Жюльена или подкупаю его похитителей, чтобы они упрятали его как можно дальше? Ну, что же вы молчите?
