О нет, она ни словом не даст ему понять, как глубоко он затронул ее сердце. Не хватало еще подбрасывать дрова в пламя его спеси! И без того тщеславию Бродика нет пределов!
— Я — что? — переспросил он.
Джиллиан тряхнула головой, пытаясь избавиться от его пронизывающего взгляда.
— Теперь я понимаю, почему женщины тебя сторонятся. Ты их пугаешь.
— Приятно слышать, — рассмеялся он.
— И ты постоянно мрачен.
— А, вот и Дилан!
И Бродик, даже не попрощавшись, ринулся в толпу. Джиллиан не могла поверить, что с ней так грубо обошлись. Он даже не потрудился оглянуться! Исчез, как привидение!
— Вот уж нет! — прошептала она. — Ты не уйдешь от меня! Сердито бормоча проклятия, она подхватила юбки и поспешила вниз.
— Бродик, я должна поговорить с тобой, и мне все равно, пожелаешь ты выслушать или нет, — окликнула она, но он уже был далеко и вряд ли слышал ее. Джиллиан пыталась догнать его, но холм оказался куда круче, чем она ожидала, и, прежде чем успела что-то сообразить, ноги сами понесли ее вниз и она, не в силах замедлить бег, неожиданно оказалась в самой гуще схватки.
— Прошу прощения, — выдохнула девушка, столкнувшись с воином. Мужчина не слышал ее, но, очевидно, почувствовал тычок в спину. Уверенный, что на него напали сзади, он развернулся, поднял меч и уже описал широкую дугу, когда сообразил, кто стоит перед ним. Испуганный вопль разнесся, казалось, по всей округе. Джиллиан отскочила и врезалась в другого воина. Она поспешно извинилась, но было уже поздно. Теперь закричал и этот. Совершенно убитая вызванным ею переполохом и не зная, куда деться, она опустила руки и застыла на месте, окруженная тяжело дышавшими потными мужчинами, продолжавшими драться не на жизнь, а на смерть. Они, казалось, давно забыли, что сражаются не всерьез.
В общем хаосе она потеряла из виду Бродика.
— Пожалуйста, простите за то, что мешаю вашим занятиям, — то и дело извинялась она, осторожно проталкиваясь сквозь толпу.
Но тут послышался громовой рев Бродика, и все снова заорали. Девушка, тяжело вздохнув, поняла, что он ее заметил. Воины опустили мечи и воззрились на нее так, словно она с неба свалилась.
— Мне очень жаль, джентльмены, я не хотела прерывать ваши учения. Я… О, вот и Бродик. Разрешите пройти.
Но потрясенные мужчины, похоже, окаменели. Однако громкая команда Бродика совершила чудо, и в мгновение ока перед Джиллиан расчистили широкой проход, на другом конце которого зловеще возвышался подбоченившийся Бродик с широко расставленными ногами и плотно сжатыми губами.
Джиллиан отчего-то подумала, что неплохо бы оказаться на том месте, которое она столь опрометчиво покинула, но, оглянувшись, заметила Дилана и Уинслоу, загородивших дорогу. У последнего был такой вид, словно он готов ее убить. Дилан разинул рот от изумления.
Чувствуя себя в ловушке, Джиллиан решила поскорее покончить с этой унизительной сценой и медленно побрела к человеку, которого считала полностью виновным в своем унижении.
— Ради Господа Бога, Джиллиан, о чем ты только думала? Тебя могли прикончить!
В толпе раздался дружный согласный ропот. Джиллиан с горящим от стыда лицом вынудила себя обратиться к раздраженным слушателям. Молитвенно сложив руки, она повторила:
— Прошу извинить меня. Холм слишком крутой, и я боялась упасть, вот и ворвалась сюда. Простите за то, что причинила столько неудобств.
Ее чистосердечие и искренность мгновенно утихомирили мужчин. Некоторые даже поклонились ей, остальные закивали в знак того, что больше не сердятся.
Джиллиан стало чуть легче, но, взглянув на Бродика, она сжалась от страха. Его угрожающей гримасы было достаточно, чтобы душа ушла в пятки.
— Я хотела поговорить с тобой, — пролепетала она.
По-бычьи нагнув голову, он ринулся на нее и, когда оказался рядом, не остановился. Просто стиснул ее руку и устремился вперед. Выбора не оставалось. Либо беспомощно тащиться за ним, как тряпичная кукла, либо бежать, потому что на каждый его шаг приходилось три ее.
— Либо отпусти меня, либо иди потише, — потребовала она, пытаясь не отстать. Он пошел медленнее.
— Клянусь Богом, ты даже святого вывела бы из себя!
— Но ты не святой, Бродик, как бы тебя ни уверяла в этом, твоя матушка.
И медведь, как ни странно, улыбнулся!
— Ах, ты восхищаешь меня, Джиллиан. Поистине восхищаешь!
Но у нее не было настроения выслушивать комплименты, особенно произнесенные столь нерешительным тоном.
— В таком случае я…
— Готова доставлять мне эти неземные радости днем и ночью? — договорил он за нее, вспомнив вчерашний вечер.
— Совершенно верно. И знаешь почему?
— Нет, — сухо ответствовал он, — но ты сейчас все мне выложишь, не так ли?
Но Джиллиан не оскорбилась.
— Я даю тебе свободу.
— То есть?
— Тебе больше ни к чему заботиться о моей репутации. Если меня это не волнует, какое дело тебе?
— Понятно.
— Так что жениться тебя никто не принуждает.
— Это правда?
Он неожиданно свернул к той рощице, где ранее прятались обожательницы Рамзи.
— Куда ты меня тащишь?
— Туда, где нас никто не потревожит.
Она не возражала, не напоминала о том, что всего несколькими минутами раньше просила уделить немного внимания, прежде чем он помчался за Диланом. Чем скорее они объяснятся, тем лучше, иначе он снова куда-нибудь убежит.
— Я знаю, почему ты сделал мне предложение.
— Предложение? Какое? — удивился он.
— Да будь же ты серьезным хоть на мгновение! Ты, как человек галантный и истинный рыцарь, решил меня защитить, дав свое имя.
— Галантный? — фыркнул он. — Да пойми же, я не предлагаю, а отдаю приказы! Тебе понятна разница?
Но она была слишком расстроена, чтобы потакать его чванливым выходкам.
— Сейчас не время ходить вокруг да около, — взвизгнула она. — Я хочу заставить тебя понять, что все твои благородные порывы ни к чему! Во всем виновата только я, я одна. Теперь я это понимаю. Не стоило просить провожать меня к Рамзи. Я загнала тебя в угол, и с моей стороны это по меньшей мере некрасиво.
— Никто и никогда не загонял меня в угол, — обиделся он. — Я сделал то, что давно намеревался, то, что считал необходимым.
— Ты ничем мне не обязан.
Он увлек ее на уединенную полянку, не слушая убеждений. Джиллиан, очевидно, все обдумала и была уверена в собственной непогрешимости. Она, разумеется, жестоко ошибалась, но Бродик решил подождать, пока она не закончит объяснять ему мотивы его же поступков, прежде чем он просветит ее.
Он остановился, разжал пальцы, прислонился к толстому дереву и стал терпеливо выжидать, когда Джиллиан выдохнется.
