Его кожа по-прежнему была покрыта мелом, что делало белки глаз и зубы еще более желтыми.
— Зачем мерсийцам выкупать тело и сразу его хоронить? — презрительно спросил он, шмыгая носом. — Они умастят тело благовониями и выставят его в церковном склепе в надежде на то, что странники и просто добрые христиане будут платить деньги за возможность прийти и собственными глазами лицезреть мученика. — Монах сурово посмотрел на Сигурда. — Ведь мерсийцы громогласно объявят, что епископ был зверски убит язычниками.
Сигурд недоверчиво покачал головой, затем пожал плечами, показывая, что это его нисколько не заботит.
— Теперь слушай меня, Ворон, — продолжал Эгфрит. — Если книга там, то она будет лежать рядом с алтарем или на каком-нибудь другом видном месте. Следует ожидать, что ее будет кто-то охранять, нести бдение. Если тебе повезет, то это окажется ребенок или даже женщина.
— Боги будут следить за тобой, парень, — сказал Улаф, лицо которого в утреннем свете сияло добротой. — Сигурд говорит, что ваши жизненные нити переплетены. У тебя все будет хорошо.
— Надеюсь на это, Дядя, — сказал я, выдавив улыбку.
Мои ладони были липкими от пота, внутренности превратились в жидкость. Меня вместе с мечом, но без кольчуги и шлема завернули в кожаный плащ, закрыв даже лицо. Когда я окажусь внутри крепости, единственным моим доспехом будет скрытность.
— Орм проделал по бокам дырки для воздуха, — сказал Сигурд. — Они маленькие. Когда опустят крышку, их не будет видно. — Он похлопал меня по груди. — Не забывай напрягать мышцы. — Ярл усмехнулся. — Епископ мертв уже много часов.
Я не издал ни звука, не шевельнулся, когда Свейн взвалил меня на плечо и вынес на открытое место перед главными воротами. Я не мог видеть мерсийцев, но даже сквозь кожаный плащ чувствовал их взгляды. Норвежцы положили меня в дубовый гроб и запечатали крышку сосновой смолой. Вот когда я ощутил запах протухшего зайца, которого Флоки Черный положил в гроб, чтобы усилить обман зловонием смерти, и мысленно выругал его за эту предусмотрительность.
Послышалось позвякивание. Я решил, что это упал на землю кошель с серебром, брошенный седобородым воином.
— Оставьте епископа там и отойдите на сто шагов, — крикнул он.
Затем послышался скрип тяжелых ворот и кряхтение мерсийцев, которые понесли меня в крепость, проклиная жестокость язычников. Наконец гроб опустили, и я рассудил, что, должно быть, находился в церкви короля Кенвульфа, ибо голоса людей теперь отражались от каменных сводов. Я лежал тихо и неподвижно, как и подобало мертвому епископу. Мне казалось, что целая вечность прошла в этом зловонном мраке, наполненном моими мольбами о том, чтобы боги скандинавов присматривали за мной, а христианский ничего не видел.
Через какое-то время я почувствовал, как по мне что-то ползает. Вероятно, это были черви, выбравшиеся из дохлого зайца. Мучительно медленно я переместил правую руку, сдвинул с глаз кожаное покрывало, затем выглянул в отверстие для воздуха. Сигурд был прав. Дырочка оказалась крошечной. Я ничего не смог рассмотреть, но предположил, что настала ночь. Наверное, я провалялся в гробу слишком долго, удерживаемый не столько тяжелой крышкой, сколько страхом. Вполне возможно, король Кенвульф сейчас уже сражался с Сигурдом на лужайке перед частоколом.
Я лежал в зловонном ящике и ничего не мог поделать с червями, поэтому закрыл глаза, сосредоточился, напряг все сухожилия, чтобы помочь слуху распознать звуки окружающего мира. Мне не было слышно ничего, кроме потрескивания факела и шуршания мышей на полу, устланном соломой. Я промок насквозь от пота, по мне ползали черви, все тело затекло от неподвижности. Когда я попробовал пошевелиться, в ногах закололо так ужасно, что мне пришлось стиснуть зубы, сдерживая ругательство. Медленно, превозмогая мучительную боль, я вернул конечностям хоть какие-то ощущения и вдруг понял, что мне необходимо выбраться из гроба. Иначе я поверю в то, что действительно умер, а черви начнут питаться живой плотью. Но даже тогда мне потребовалась целая вечность, чтобы набраться мужества и поднять крышку. Я понимал, что эти вот вздохи, пусть совсем неглубокие и сдавленные, могли оказаться для меня последними.
Орм намазал на края крышки очень тонкий слой сосновой смолы. Всего нескольких ударов, которые вполне могли бы привлечь внимание охранника, оказалось достаточно, чтобы открыть гроб. Я осторожно снял крышку, выбрался в темное пространство церкви Кенвульфа, жадно вдохнул прохладный свежий воздух, огляделся и шепотом поблагодарил Локи за то, что был здесь один.
Тут у меня застыло сердце. Совсем рядом, у маленького каменного алтаря, спал воин в короткой кольчуге. Он положил копье на колени и уронил голову на подушечку, на которую становится священник во время молитвы. Мерсиец громко храпел, и я поразился тому, что не услышал его раньше.
Позади него, на дубовом алтаре, освещенном шипящей восковой свечой, лежала священная книга, сборник Евангелий, переписанных святым Иеронимом. Как же она была прекрасна! Обложка из серебряного листа, расплющенного до толщины лезвия ножа, на ней — золотой крест, украшенный темно-красными и зелеными драгоценными камнями. Я поежился, когда понял, что не стоило любоваться этой красотой. Бросая взгляды на книгу, я тем самым приглашал ее распространить на меня свою власть. Однако пока что она еще не принадлежала мне, а я — ей.
Стражник счастливо храпел, но я не мог рисковать. Вдруг он проснется, когда я открою дверь церкви?! Я приставил меч к его горлу и какое-то мгновение смотрел, как под самым острием поднимался и опускался кадык.
— Один, направь мою руку, — прошептал я, сознавая, что промахнуться невозможно.
Я стиснул зубы и надавил на меч, но его острие наткнулось на хрящ в гортани и застряло. Охранник в ужасе открыл глаза, а я с силой вонзил клинок ему в горло. Он прошел насквозь и уперся острием в каменную стену. Воин зашелся жутким булькающим кашлем. Его кольчуга потемнела от крови, стекающей на колени. Он умер. Я испытал не радость, а стыд предательства и схватил книгу, которая оказалась довольно тяжелой. Ее задняя сторона тоже была отделана серебряной пластиной.
Я убрал книгу в кожаную котомку, висящую на плече, подошел к двери церкви, приоткрыл ее на ширину пальца и всмотрелся в ночь. По двору ходили люди с факелами. Дрожащее пламя отбрасывало причудливые тени на деревянные постройки и частокол. Мерсийцы не могли заснуть, когда за стенами их крепости рыскал отряд скандинавских воинов.
Вдруг у меня внутри все оборвалось. Две фигуры вырвались из тени нависающей крыши и устремились ко мне, держась за руки. Я с силой толкнул дверь и остался стоять за ней, сжимая меч и жалея о том, что на мне нет кольчуги. Мое сердце успело сделать пять ударов, затем я услышал приглушенный женский смех. Дверь со скрипом отворилась.
