А забывать Чарльза она не хотела — и ради самого Чарльза, и ради его дочери.
Страсть и чувство вины вступили в противоборство.
А он медленно целовал ее пальцы, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже. От прикосновения его губ по телу пробегала дрожь, но она не отнимала руку.
Не могла. Потому что была совершенно заворожена призывом, явно читавшимся в его мечтательных голубых глазах.
Он перевернул ее руку и поцеловал ладонь, прикоснувшись языком к самому центру.
Джульет покраснела.
— Гарет!
Он лишь улыбнулся и, глядя ей в глаза, продолжал описывать языком круги на ее ладони. Ее охватил огонь желания.
— Г-гарет, — заикаясь, пробормотала она, — не лучше ли нам…
— Подняться наверх в спальню? — вкрадчиво прошептал он. — Хорошая мысль. Мне хочется овладеть тобой сию же минуту. Но может быть, ты не захочешь предать память человека, которого все еще любишь? — сказал он, проведя пальцами по цепочке, на которой висел медальон.
В его словах не было ни ревности, ни гнева. Это был простой и честный вопрос, заданный без каких бы то ни было эмоций.
Джульет поняла, что он не спал в дилижансе и видел, как она разглядывала портрет Чарльза и тихо разговаривала с ним.
— Ты видел, — сказала она, покраснев от стыда.
— Видел, — признался он, — но я тебя не осуждаю. Я не стану тебя торопить, Джульет.
— Знаю, Гарет. Но хотя ты мне очень, очень дорог, я, возможно, никогда не смогу полюбить никого другого так, как любила Чарльза. А это несправедливо по отношению к тебе.
— Дорогая Джульет, — тихо сказал он, ласково погладив ее по щеке. — Когда я попросил тебя выйти за меня замуж, я знал, что ты все еще любишь его. И я не питаю иллюзий, что ты когда-нибудь будешь относиться ко мне так же, как к Чарльзу. Я с этим согласен. Разве ты не видишь?
— Ох, Гарет… А как же ты? Как же твои чувства ко мне?
— Но, дорогая, мне кажется, что это видно невооруженным глазом.
Она судорожно вздохнула и отвела глаза, увидев, какой любовью светится его взгляд. Она почувствовала себя очень виноватой, потому что не могла ответить ему тем же. Однако ее тело было охвачено желанием, она тянулась к нему, словно цветок к весеннему солнцу. Что за странная раздвоенность в ней существует?
И, стоя в этой тесноватой, по-спартански обставленной комнате с человеком, который с такой самоотверженностью женился на ней, несмотря на то что она, возможно, никогда не полюбит его так же сильно, как его брата, она вдруг поняла, что должна сделать выбор: либо снова погрузиться в печальные воспоминания, либо очертя голову сделать рывок к освобождению от пут прошлого — к свободе, которая сулила в будущем любящую и счастливую семью для нее и Шарлотты.
Собрав всю свою храбрость, Джульет приняла решение.
— Тогда дай мне почувствовать свою любовь, Гарет. — Она прижалась к нему, заглядывая в глаза почти умоляющим взглядом.
— Ты уверена, что хочешь этого, Джульет?
— Я не могу ответить, пока не наберусь смелости и не узнаю, то ли это, чего я хочу. Я в полном смятении, Гарет, потому что, с одной стороны, хочу сохранить верность памяти Чарльза, но с другой… у меня появились супружеские чувства по отношению к тебе. Не к нему, а к тебе. Ты сможешь заставить меня забыть его, Гарет?
— Откровенно говоря, я не знаю, — улыбаясь, сказал он. — Но с удовольствием попытаюсь узнать.
Она кивнула и закрыла глаза, дрожа от предвкушения наслаждения. Он целовал ее пальцы, прикасаясь языком к ее коже при каждом поцелуе. Она чувствовала его горячее дыхание. Сердце у нее бешено колотилось.
— Джульет? — услышала она его голос. — Я уже пытаюсь, — игриво произнес он.
Она открыла глаза и увидела озорную улыбку на его лице. Глаза у него поблескивали. В это мгновение все страхи Джульет исчезли, потому что ужасно трудно воспринимать всерьез какие-то свои переживания, когда человек, которому ты веришь, которому ты небезразлична и который, может быть, даже любит тебя, поддразнивает тебя, как Гарет.
— О Гарет, — рассмеялась она.
— О Гарет! — улыбаясь, передразнил он. Он поднес ее руку к своему лицу и провел пальцами по щеке. — Прикоснись ко мне, Джульет.
Она робко провела рукой по его лицу. Кожа под ее пальцами была немного огрубевшая и очень теплая. Ей почему-то стало трудно дышать. Ее пальцы скользнули по шее к плечу, она почувствовала твердые мускулы, широкую, мускулистую грудь, плоский живот под тканью сорочки. Она закрыла глаза, понимая, что должна взять инициативу в свои руки хотя бы для того, чтобы доказать себе, что не боится расстаться с прошлым, что способна полюбить другого мужчину. Рука ее скользнула еще ниже.
Он напрягся и затаил дыхание. Ее пальцы нерешительно остановились на поясе его брюк: ей было страшновато, но желание продолжить исследование победило. И Джульет робко прикоснулась к нему сквозь ткань брюк.
Он резко втянул в себя воздух и замер.
А Джульет наклонила голову и поглядела туда, где находилась ее рука.
— Ты… не возражаешь? — спросила она, подумав: «Разве такие глупые вопросы задают мужу?»
— Мне приятно.
— Очень?
— М-м… очень.
Дрожащей рукой она снова провела по твердой плоти, ощущая ее напряженность сквозь ткань брюк. Желание горячей волной прокатилось по ее телу, щеки запылали. Она уже забыла, каким мощным бывает мужское естество, и теперь это ее возбуждало и придавало смелости. Ей хотелось большего.
Ей хотелось, чтобы он был внутри ее тела. Не Чарльз, а Гарет. И не потому что, он похож на Чарльза, а потому, что он — это он. Гарет.
Ее муж.
Она взглянула на него. Он ответил ей удовлетворенной улыбкой, вселяя в нее уверенность в том, что она все делает правильно. Она снова провела пальцами по утолщению, нажимая все сильнее. У него участилось дыхание. Он закрыл глаза и, отступив на шаг, прижался спиной к стене.
— Переложи малышку на диван, — произнес он охрипшим от напряжения голосом. — Положи ее так, чтобы она нас не видела.
— Но она спит, Гарет.
— Все равно… Не хочу, чтобы она, проснувшись, увидела…
Ее позабавила его застенчивость, и она, на мгновение оставив его, чтобы выполнить его просьбу, вернулась и продолжила то, что делала.
— Так лучше, — пробормотал он, стоя у стены с полузакрытыми глазами, а она продолжала трогать, исследовать и ласкать его сквозь ткань брюк.
Еще даже не поцеловав ее, он уже заставил ее забыть о прошлом тем, что просто позволил ей соблазнять себя своей женственностью. Сердце Джульет, медленно пробуждаясь, приводило все ее существо в радостное возбуждение.
Она забыла о том, какое это великолепное ощущение — соблазнять мужчину. Она забыла, как захватывает дух и кровь приливает к щекам, когда чувствуешь, как он возбуждается. Она и сама была так возбуждена, что уже не могла остановиться, продолжая дрожащими руками ласкать его сквозь брюки.
