Рано или поздно кто–нибудь придет и заберет ее, кто–то надежный, кто ее защитит. Ей только придется подождать. И перестать чувствовать себя такой обездоленной.
И лучше не спать. Во сне она будет беззащитной, станет чувствительной и уязвимой. Ее мгновенно разбудил звук поворачивавшегося ключа, и в тот момент, когда Питер вошел, она от облегчения бросилась к нему.
Увы, он это облегчение не распознал, даже стукни оно его по голове, и шмякнул Женевьеву лицом на ковер, заломив за спину руки, как наручниками сцепив ей запястья.
В Гонконге ввели карантин. Корабль Гарри, наполненный зараженными голубями, стоял на рейде в двадцати милях от берега, и его снизу до верху обследовала команда биологической защиты. У капитана времени хватило лишь на то, чтобы предупредить Ван Дорна до того, как они ворвались в машинное отделение. Но не хватило времени выпустить голубей.
Гарри швырнул через всю комнату телефон, тот попал в стеклянные дверцы шкафа, и теперь повсюду валялось разбитое стекло. Ван Дорн стал хватать и раскидывать все, что попадалось под руку: лампу, книги, бронзовую статуэтку, награду за гуманитарную помощь странам третьего мира, кота.
Кот умудрился приземлиться на все четыре лапы и шмыгнуть куда–то от греха подальше. Гарри любил кошек. Ему нравился их заносчивый вид, их поведение типа «а пошли вы подальше». Единственный недостаток – слишком быстро бегали, когда хозяин хотел выместить на чем–нибудь свое недовольство. И еще он не мог убить кошку, хотя и пытался много лет.
Он сокрушил все, что могло утолить жажду насилия. Однако совсем не был удовлетворен.
Зазвонил телефон. Увы, разбитая трубка валялась на мраморном полу, но номер Ван Дорн знал наизусть. Он нажал на кнопку громкой связи, пролаяв свое имя.
Это был заместитель его командира в Лондоне. Почему–то громко сказанные слова вместо произнесенных лично на ухо воспринимались гораздо хуже. Ван Дорн сорвал телефонную базу со стены, швырнул, и она рассыпалась на мелкие кусочки и проводки, а бестелесный голос все еще извинялся за то, что, твою мать, Гарри оттрахали.
Он пересек комнату и, пнув, заткнул телефон. Все развалилось на части, все, что Гарри планировал, о чем мечтал и ради чего работал. «Правило Семерки» лежало в руинах – теплилась еще слабая надежда, что можно будет устроен ядерный инцидент в России, но Ван Дорн подозревал, что и это точно так же провалили. Место было слишком далеко, чтобы донеслись вести. Или, может, Влада уничтожили точно так же, как и других.
И хоть бы одна душа под рукой, на которой Ван Дорн мог бы выместить неукротимую ярость. Он все ресурсы бросил, чтобы добыть информацию о Комитете, а получил лишь мизерные сведения, явно недостаточные. Питер Йенсен, он же Мэдсен, мертв, даже выпотрошить его не удалось ради удовлетворения. А Такаши уже позаботился о девчонке: ее давным–давно разделали на такие кусочки, что никто обратно не сложит Толстушку. Гарри тихо захихикал, но потом гнев снова обуял его.
Должен же быть какой–то способ добраться до этого Комитета и удовлетворить свою месть. «Правило Семерки» уничтожено, но еще не вечер. Он изыщет путь показать своим врагам, с каким опасным типом они связались. Пока так называемый Комитет существует, Ван Дорна будут пытаться остановить. Следовательно, с Комитетом нужно расквитаться.
Гарри должен показать, что они имеют дело не с каким–то там простофилей. Сотворить что–то кровавое и крутое, непредсказуемое, чтобы его не успели остановить. Тогда они дважды подумают, чтобы еще хоть раз встать у него на пути.
Ему нужен знак. Гарри твердо верил в божественное провидение. В конце концов, разве он не один из избранных, кому все в жизни преподносится на блюдечке? Он мог бы предпринять кое–какие меры, чтобы найти подсказку – но тогда потребовалось бы, чтобы кто–то пришел и прочел знаки. А он не может позволить себе терять время.
Гарри закрыл глаза и сосредоточился всем телом и душой, злой и напряженный, как ребенок, отчаянно выпрашивающий игрушку к Рождеству.
– Дай мне знак, – громко произнес он. – Укажи, что делать.
И тут зазвонил сотовый. Гарри вытащил его из кармана и поспешно со щелчком открыл. Просите и воздастся вам.
Это был Донахью. Он, как обычно, подметал гараж и обнаружил два мертвых тела на заднем сидении «порше». На земле была кровь, которая не принадлежала трупам. И к влажной стене прицепилась пара длинных светлых волосков.
Такаши доложил Гарри, что избавился от ее тела через вход под водой, кусок за куском. И Гарри так захватила идея, что ему захотелось выспросить красочные подробности
Сейчас–то он понял, что ему стоило это сделать. Потому что Такаши О'Брайен, правая рука Гарри последние три года, предал его.
И Женевьева Спенсер все еще жива.
Глава 18
– Пусти меня, – выдохнула Женевьева, уткнувшись носом в ковер, где водилась бог знает какая зараза. – Мне больно.
Питер освободил пленницу и отступил, со стуком закрывая за собой дверь.
– Ты заслужила. Когда уже научишься мне доверять?
Женевьева села, потуже завернув простыню, прислонилась к изножью кровати и потерла руку.
– Никогда, – тускло ответила она. – Вообще–то я не пыталась на тебя напасть. Просто боялась, что ты не придешь, и обрадовалась.
Он уставился на нее:
– Никогда не прыгай на мужчину, неважно, как рада его видеть, если не убеждена, что он не опасен. А ты в курсе, что я не из таких.
Да, она была в курсе. Не так давно имела случай убедиться, как он убил человека, и знала, что за ним не заржавеет проделать такое неоднократно, ни секунды не раздумывая. От этой мысли мурашки должны бежать по телу.
Однако она уже миновала сей этап. И просто–напросто была в душе благодарна, что он может убить, защищая ее, Женевьеву.
– Прости, – пробормотала она.
Питер принес кипу пластиковых пакетов, которые уронил наземь, когда Женевьева набросилась на него. Не глядя на нее, он собрал их снова со словами:
– Прости? Ты искренне извиняешься? Какой же наркотой тебя кормил Такаши?
До нее дошло, что Питер ее дразнит.
– Что в пакетах? – меняя тему, спросила она.
Он обернулся. Женевьева сидела у его ног – психологически не в очень хорошей позиции. Она невольно подтянула повыше простыню.
– Запасы. Включая кое–какую одежду для тебя. Тут недалеко круглосуточный «Уолмарт». Наверно, эти шмотки не совсем в твоем обычном стиле, но все же прикрывают получше простыни. А что это такое ты нацепила на стопу?
Запамятовав, она посмотрела на ноги.
– Наволочка, – смутилась Женевьева, стягивая тряпку с ноги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
