Читаем без скачивания Так хочет бог! - Андрей Муравьев

– Что думаете, Улугбек Карлович?

Сомохов, все еще бледный от ран, почесал края повязки.

– Я не стал бы соваться туда, Костя. Мне импонирует твое желание и твоя отвага, но кажется, мы поступает безрассудно.

– Улугбек Карлович, мы теряем время. Они утверждают, что там есть место, которое подходит под описания… ваши описания. Аламут – орлиное гнездо… Кстати, слуги местные, плели что-то о "Орлином насесте". Очень похоже получается… По всему выходит – Горового следует искать там. Там и только там!

Костя плюхнулся на табурет, глубоко вздохнул:

– Мне до смерти надоела эта война… Я хочу сделать то, ради чего мы сюда вернулись.

Сомохов в сомнении покачал головой:

– И все-таки, Костя, это авантюра, а не план. Я сам не доверяю тому, что вижу. А полагаться на это, как на единственную зацепку в головоломке, пожалуй, не стоит.

– Предложите что-то другое!

За спиной послышался смех.

– Кажется, я пришел вовремя.

Оба спорщика обернулись. В проеме откинутого полога шатра проступил знакомый силуэт. Малышев тихо присвистнул. Сомохов вернул на место спрятанный под подушкой и невесть как оказавшийся в руке револьвер.

– Ибн-Саббах?

– И вам привет, мои добрые, милые, верные друзья.

5.

В то время, как разваливающаяся империя тюрков напрягала последние силы в попытке противопоставить хоть что-то завоевателям, египетские правители тоже попробовали урвать свой кусок. После разгрома под Антиохией, где среди прочих были и его войска, великий визирь Фатимидского Египта Алафдал повернул оружие против недавних союзников и братьев по вере. Впрочем, при отсутствии внешней угрозы исмаилиты Египта на дух не переносили шиитов и суннитов, не стесняясь обвинять последних в еретизме. Так что разгром северного соседа оказался удобным поводом достать из шкафа старые обиды. Фатимиды начали войну.

Через месяц в результате символической осады Египту был сдан Иерусалим и земли вокруг его. Несколько городов-портов последовали примеру Святого Города.

Алафдал был прекрасно осведомлен о трениях в руководстве христианского похода. И первое, что он сделал после получения новых земель, было посольство к паломникам. Предложения союза против сельджуков в нем перемежалось привилегиями христианам при посещении Святого города, гарантиями их святыням и торговыми поблажками. Как последний козырь послам поручили отдать христианам город-порт Яффу, считавшийся воротами в Иерусалим. Еще в придачу с посольством шли караваны серебра и богатых тканей.

В делегацию египтяне набирали всех, кто имел опыт общения с Божьим воинством. Одним из первых, кого нашли люди Алафдала, был беглый шейх. Вот только по прибытии на место, ибн-Саббах не стал утруждать себя словолудием и пустыми уловками в дипломатии, а занялся личными делами.

– Привет вам, мои друзья. Не поверите, но я искренне рад вас видеть здоровыми и с кучей приверженцев за спиной.

Малышев угрюмо всмотрелся в лицо непрошенного гостя.

– Откуда вы здесь, шейх?

Загорелое дочерна лицо прорезала улыбка:

– Я вижу, что мой давний друг Улугбек страдет от ран? Могу ли предложить вам услуги своего врача?

Из-за спины ибн-Саббаха вышел Гарет.

– Я пустил его. С ним приехали франки. Говорят, что он – из посольства, что приехало в ставку.

Костя удивился:

– С кем они собрались договариваться? Адемар умер. Пока папа не назначит нового легата, здесь будит царить безвластие.

Шейх снова улыбнулся:

– И я говорил то же самое. Но есть на свете упрямые ослы, не способные понять ничего, кроме своих собственных убогих мыслей, – он заботливо переспросил у Улугбека. – Мне стоит послать за приехавшим со мной врачевателем?

Сомохов отказался, стараясь сделать это в меру учтиво:

– Спасибо. Я просто сильно ослаб после ран. Покой даст мне силы быстрее нового медика… Присаживайтесь, уважаемый.

Ибн-Саббах уселся на разложенные по ковру подушки, поджав ноги.

Костя, голову которого заполнили вопросы, вспомнил о том, что имеет дело с восточным человеком. Ждать ответов ему придется долго.

– А сам ты как, шейх мятежных?

Ибн-Саббах еле заметно ухмыльнулся и покачал головой:

– Благодарю… Дорога не оказалась для меня трудной.

…Час прошел во взаимовежливых воздухоколыханиях.

Когда Костя уже готовился наплевать на этикет, принятый на Востоке, шейх перешел к сути своего визита.

– В который раз уже я с удивлением замечаю, что наши пути пересекаются. И не просто пересекаются, а ведут в одну точку.

Сомохов, подливавший чая гостю, удивленно замер.

Ибн-Саббах продолжил:

– У моей партии в городе немало сторонников. Как новых, так и старых. И пускай сейчас мы не так сильны, как в не столь давние времена, друзья все еще считаются с Аль-Джабалем. Когда мне сообщили, что в Антиохии появились мои старые приятели, я попросил присматривать за вами. И вот, недавно получаю письмо, что ваши люди ведут поиски некого города. Каково же было изумление, когда в описаниях, переданных мне, я узнал Аламут, цитадель одного из старых противников моего народа. Можно еще ночь ходить вокруг и около, но в отношении таких нетерпеливых собеседников, думаю, промедление становится опасно для гостя, – шейх улыбнулся кончиками губ. – Итак… Что же вас так влечет к логову старого дракона?

– Чему?

Исмаилит отставил пиалу с чаем.

– Аламут не самое простое место в мире. Э-кур старой богини рядом с ним – лачуга на перекрестке. Если вы взялись расспрашивать о месте старого дракона, то вам туда явно срочно понадобилось. Вот я и спрашиваю – зачем?

Пронзительные глаза собеседника завораживали. Костя опустил взгляд. Шейх еле заметно выдохнул.

– Вы ответите мне? Или я ошибся, и ваш интерес – всего лишь пустая прихоть?

Друзья не знали, что говорить. Каждый понимал, что союзник из шейха получится не самый надежный, но в путешествии за пределы земель, контролируемых христианами, им нужны были провожатые.

– Там наш друг. Мы так думаем, – Сомохов тщательно отмерял толику выдаваемой информации.

– Ну да… Высокий, грузный, усатый. – Шейх поднял глаза вверх, изображая умственное усилие. – И зовут его Тимофеус? Тимо?

– Да.

– И вы думаете выйти и найти его, выручить вашего… и моего друга из замка дракона?

– Какого Дракона?

Шейх отмахнулся от вопроса, как от мухи.

– Пройти через горы, где на каждом перевале сидит по племенному вождю с сотней головорезов? Взять приступом замок, о который ломали зубы все окрестные эмиры? И вернуться? Или вы думаете, что там есть гак? Вы же не настолько просты, чтобы…

По тому, как опустились головы Сомохова и Малышева, ибн-Саббах понял, что собеседников он явно переоценивает.

– Ха-ха-ха… И еще раз – ха-ха-ха… После Э-кура Мамми я был о вас лучшего мнения.

Малышев нервно забарабанил пальцами по ножнам кинжала.

Ибн-Саббах одернул полу халата, почесал шею:

– Тем не менее, я рад, что вы не исчезли в горах, по дороге сюда. Может быть, мы расстались без излишней теплоты, но мне нравилось сражаться рядом с вами. Когда уверен в том, кто прикрывает тебе плечо, жизнь кажется проще.

Сомохов долил в пиалу шейха чай, ожидая продолжения речи, но мятежный посвященный молчал. Затянувшуюся тишину нарушил Малышев:

– Так ты поможешь нам?

Ибн-Саббах провел ладонью по холеной бороде и кивнул:

– Я проведу вас к тому месту, куда вы стремитесь. И помогу захватить замок. Все это будет… при двух условиях.

– Каких?

– Вы отдадите мне замок Аламут со всем содержимым.

– Воины потребуют свою долю. Трофеи всегда принадлежат победителям, – возразил Костя.

– Верно, – легко согласился шейх. – Пускай уносят серебро и золото. Его там, поверьте, немало. Но записи, библиотеку, машины… и гак, если он там есть, останутся у меня. Ну, и сам замок, конечно. Впрочем, не думаю, что вы там пожелаете жить, так что куча камней вам и не нужна.

– Согласны. Второе условие?

– Вы возьмете с собой не больше двух сотен бойцов… Я не могу сейчас собрать больше, чем две неполные сотни, вы, верю, можете. Но в поход пойдете только с двумя сотнями. – Он пояснил свою прихоть. – Не могу же я допустить, чтобы после победы кто-то из нас стал диктовать свою волю другому.

Костя и Сомохов переглянулись. Улугбек кивнул.

– Согласны.

6.

Воины рвались прочь от зараженного города. Поход, в котором можно обрести добычу и сотворить угодное небесам дело, да еще получивший благославление Адемара, которого многие крестоносцы считали святым мучеником, вызвал в отряде воодушевление и энтузиазм. Даже новость, что сопровождать их будут крещеные арабы, не вызвал подозрения или ропота. Вокруг Антиохии разъезжали сотни неофитов, принявших крещение из рук Боэмунда и святых прелатов. Захар и Костя надеялись, что в тонкости веры новых союзников их воины лезть не станут.