Читаем без скачивания Гробовое молчание - Тесс Герритсен

Или это он обратил на нее внимание?

У Джейн пересохло горло, а гудение в голове усилилось. Она снова глотнула кофе и потянулась за следующим альбомом — ежегодником Шарлотты-десятиклассницы. Открыв его, она вдруг осознала, что буквы почему-то кажутся смазанными, а лица — нечеткими. Риццоли протерла глаза и отыскала раздел внеклассных занятий. Там снова была фотография Шарлотты с альтом среди музыкантов оркестра. Но Марк уже окончил академию, и возле литавр стоял другой мальчик.

Джейн обратилась к спортивному разделу. Она опять протерла глаза, изо всех сил пытаясь рассеять туман. Фотография то становилась четкой, то снова расплывалась, но Джейн еще могла различить лицо Шарлотты среди других теннисистов. «Команда Болтонской академии завоевала второе место на региональных соревнованиях».

Патти Боулс тоже играла в теннис, подумала Джейн. Она была десятиклассницей, как и Шарлотта. Может быть, она участвовала в этих региональных соревнованиях и привлекла чье-то внимание? Например, некоего человека, который запросто мог узнать, кто она и в какой школе учится?

Патти Боулс исчезла спустя шесть недель после соревнований.

Джейн потрясла головой, но туман перед глазами, казалось, только сгущался. «Происходит что-то не то», — поняла она.

Сквозь гул в ушах Риццоли расслышала трель телефона. И голос Патрика. Она попыталась позвать на помощь, но не смогла произнести ни звука.

С трудом поднявшись на ноги, Риццоли услышала, как стукнулся об пол упавший стул. Ее ноги совершенно ничего не ощущали, они походили на бесчувственные и неуклюжие ходули. Шатаясь и боясь, что она вот-вот упадет, что Патрик обнаружит ее на полу в унизительной безвольной позе, Джейн побрела в сторону дверей-купе. Она протянула руку к створкам, но они, казалось, отступили, насмехаясь над ее стараниями. Как Джейн ни старалась коснуться двери кончиками пальцев, та все время оказывалась еще дальше.

Вдруг Джейн качнуло вперед, и двери внезапно разъехались. На пороге возник Патрик.

— Помогите, — прошептала она.

Но Дион не двинулся с места. Он просто стоял и с холодным спокойствием смотрел на Риццоли. Только теперь Джейн поняла, какую ошибку она совершила. Это была последняя мысль, перед тем как Риццоли без сознания рухнула к ногам Патрика Диона.

36

Ее мучила жажда, ужасная жажда. Джейн попыталась сглотнуть, но в горле у нее жгло, а язык пересох до такой степени, что напоминал прижатый к нёбу старый ботинок. Постепенно она начала подмечать и другие ощущения. В левом предплечье покалывало — рука затекла от долгого лежания в одной позе. Под щекой было что-то холодное и зернистое. А еще Джейн услышала чей-то голос, упорно и настойчиво звавший ее. Женский голос не давал ей спать, он продолжал изводить и будить ее сознание.

— Очнитесь! Вы должны очнуться!

Джейн открыла глаза — а может, просто подумала, что открыла. Тьма была настолько непроницаемой, что Джейн подумала: вдруг она застряла в сумеречном пограничье между сном и бодрствованием, парализованная, но в сознании? Или она не в силах пошевелиться по какой-то иной причине? Риццоли попыталась перевернуться на спину, но вдруг поняла, что ее руки и ноги связаны. Силясь высвободить запястья, она встретила непреклонное сопротивление клейкой ленты. Пол, в который упиралась ее щека, был бетонным, его холод проникал сквозь одежду; бедра саднили. Риццоли не понимала, как оказалась в этом зябком мрачном месте. Она помнила лишь, что сидела в гостиной у Патрика и листала ежегодники Шарлотты. А еще — пила кофе. «Кофе, которым он меня угостил», — подумала Джейн.

— Детектив Риццоли! Очнитесь, прошу вас!

Джейн узнала голос Айрис Фан и повернула голову в ту сторону, откуда шел звук.

— Как… где…

— Я не в состоянии помочь вам. Я здесь, у стены. Прикована к ней. Думаю, мы в каком-то подвале. Возможно, в его доме. Не знаю, потому что не помню, как я тут оказалась.

— Я тоже, — простонала Джейн.

— Он притащил вас сюда несколько часов назад. У нас не так уж много времени. Он ждет, пока вернется второй.

«Второй». Джейн изо всех сил пыталась думать, не обращая внимания на туман, стелющийся в ее голове. Конечно же, Патрик не мог работать в одиночку. При его шестидесяти семи годах ему наверняка нужен был человек, способный помочь тогда, когда требовалась сила. Поэтому он нанимал профессиональных убийц, чтобы расправиться с Ингерсоллом и Айрис.

— Нам необходимо подготовиться, — сказала госпожа Фан. — Пока они не вернулись.

— Подготовиться? — Джейн не смогла сдержать отчаянный смешок. — Я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Я даже пальцев своих не чувствую.

— Но вы можете перекатиться к стене. У двери висит связка ключей. Я видела ее, когда он включил свет и принес вас сюда. Возможно, они подойдут к моим наручникам. Вы освободите меня, и тогда я освобожу вас.

— С какой стороны дверь?

— Справа от меня. Двигайтесь на мой голос. Ключи висят на крючке. Если вам удастся подняться на ноги и ухватить ключи зубами…

— Что-то слишком много «если».

— Сделайте это. — Команда, резкая, как удар клинка, пронзила тьму. Однако следующие фразы прозвучали тихо. — Он похитил мою дочь, — прошептала Айрис прерывистым от рыданий голосом. — Это его рук дело.

Слушая плач Айрис, оглашавший мрак, Джейн думала о других пропавших девочках. О Деборе Шиффер. Патти Боулс. Шерри Танаке. А сколько было еще девочек, имена которых им пока неизвестны? «Даже его собственная дочь Шарлотта», — промелькнуло в голове у Джейн.

Она попыталась освободиться от пут, но клейкая лента, любимый инструмент Макгайвера[16] и серийных убийц, не поддавалась. Как ни старайся, как ни выкручивайся, а клейкие узы все равно останутся на запястьях.

— Не дайте ему победить, — промолвила Айрис. Ее голос выровнялся, и в нем снова зазвучали стальные нотки.

— Я тоже хочу до него добраться, — отозвалась Джейн.

— Ключи. Вы должны достать их…

Айрис еще не договорила эту фразу, а Джейн, извиваясь, уже катилась по полу. Ушибленное бедро ударилось о бетон — Риццоли охнула и замерла, тяжело дыша, ожидая, пока уляжется боль. Потом она снова дернулась и опять ударилась — теперь уже лицом в бетон, поцарапав нос и клацнув зубами. Джейн перевернулась на здоровый бок, подтянула колени и застыла в позе эмбриона; она изо всех сил пыталась побороть слезы, вызванные болью и отчаянием. Как она достанет ключи? Она и по полу-то не способна ползти, не говоря уж о том, чтобы подняться на ноги и дотянуться до связки.

— У вас есть дочь, — тихо проговорила Айрис.

— Да.

— Подумайте о ней. О том, на что вы способны, чтобы снова обнять ее. Ощутить аромат ее волос, коснуться ее лица. Подумайте. Представьте.

Казалось, спокойный приказ родился где-то в ее голове, словно это ее собственный голос требовал действовать. Джейн вспомнила Реджину в ванночке, скользкую и пахнущую мылом, ее кудряшки, прилипшие к розовой коже. Подумала о Реджине, которая может стать молодой женщиной, не знающей своей матери, ну разве что в образе призрака, отражающегося в ее собственном лице, в ее собственных чертах. А еще Джейн подумала о стареющем и седеющем Габриэле. «Мы потеряем целую совместную жизнь, если я не сумею уцелеть сегодня ночью», — пронеслось у нее в голове.

— Подумайте о ней, — лился во тьме голос Айрис. — Она даст силы, которые нужны вам для борьбы.

— Наверное, именно так вам удавалось выживать все эти годы?

— Это все, что у меня было. Это сохраняло мне жизнь — надежда, что дочь может вернуться ко мне. Я жила ради этого, детектив. Я жила ради того дня, когда снова увижу ее. А если этого уже не случится, значит, ради того дня, когда свершится правосудие. Во всяком случае, ради сознания, что я погибну в борьбе за него.

Джейн снова перекатилась по полу — ушибленное бедро в очередной раз аукнулось болью, бетон царапнул по лицу, — и вдруг ее спина натолкнулась на стену, Риццоли легла на бок, переводя дыхание и собирая силы для следующей, куда более сложной задачи.

— Я добралась до стены, — сообщила она.

— Поднимитесь на ноги. Дверь — в дальнем конце.

Опираясь о стену, Джейн попыталась изогнуться, чтобы подняться на колени, но потеряла равновесие и упала лицом вниз, ударившись челюстью. Боль пронзила ее зубы и череп.

— Ваша дочь, — не унималась Айрис. — Как ее зовут?

Облизнув губу, Джейн ощутила привкус крови. Почувствовала, что мягкие ткани уже вздулись и распухли.

— Реджина, — ответила она.

— Сколько ей?

— Два с половиной года.

— И вы очень ее любите.

— Конечно же, люблю.

Застонав, Джейн с трудом поднялась на колени. Она понимала, что делает Айрис, и ощущала прилив сил в мышцах, новую твердость в спине. Нет, никто не сможет разлучить ее с дочкой. Она выживет этой ночью, точно так же, как Айрис выживала последние два десятилетия, потому что для матери нет ничего важнее, чем надежда снова увидеть свое дитя. Она поборола силу тяжести, напрягла спину и шею и села на корточки.