данным, что раздобыли первородные, принцесса попеременно содержалась только в двух местах: загородном замке Карла, либо королевском дворце в столице.
И там и там, увы, действовали сильные ведьмачьи чары, завязанные на прино́сные кристаллы: не такие огромные, как те, что находились в подземном храме или в лесах Лао, но достаточно мощные, чтобы их невозможно было нейтрализовать, как я это сделал во дворе травяной лавки Мадлен.
Конечно, если бы у меня было достаточно времени и мне никто при этом не мешал, я бы смог повторить трюк, который у меня получился в подземельях с гигантским бурым крудом, но дежурившие на территории как замка, так и дворца Тени короля делали эту задачу почти невыполнимой.
Меня быстро обнаружат и тогда придется отбиваться от нескольких десятков опытных боевых магов, среди которых, как я помню после моего последнего посещения загородного замка Карла, были и аванты.
В общем, если пойду в лобовую атаку, прольется много крови как человеческой, так и первородной. И всё это ради освобождения одной девушки, пусть и принцессы, которая, если бы сидела тише воды, ниже травы, как я ее и просил, никогда не попала бы в подобную ситуацию. В общей сложности, меня такие расклады не устраивали. Тем более, что имелся иной способ проникновения во дворец, причем с минимальными рисками.
Я решил использовать труппу мэтра Бризо. Разрешение выступить во дворце короля, связанное с празднованиями в честь его чудесного выздоровления, могло послужить идеальной возможностью оказаться поближе к нужному месту.
Легально, наравне с другими актерскими труппами, пройти через ворота с правильно оформленными бумагами, на которых бы красовалась печать городской управы, — способ в несколько раз безопаснее, чем ломиться туда с боем.
Да, я буду использовать семейство Бризо вслепую, но им самим хотелось славы и успеха. Тем более, что они ничем не рискуют. Тот недавний скандал, в котором фигурировало имя Бризо, уже давно выветрился из памяти городской стражи. Война банд в нижнем городе, пожары в порту, появление беглой принцессы Астландии, прибытие в Эрувиль как сторонников этой принцессы, так и ее врагов — все эти события перекрыли своей значимостью какую-то потасовку на обычном постоялом дворе.
Разве что новость о позорном штурме графа де Грамона, разлетевшаяся в тот же вечер по столице, могла воскресить в памяти горожан имя труппы Бризо. Этьен и Бриджитт, являвшиеся авторами песенки о «Лисе и рыжехвостой Крысе», еще целую неделю ходили с гордым видом. Ведь их детище неожиданно получило вторую жизнь. Но песня оказалась намного популярней, чем имена авторов. Ее сейчас пел каждый менестрель в столице.
Собственно, когда мои вездесущие разведчики доложили мне о том, что дядюшка намерен захватить Лисью нору, я уже был готов к такому развитию событий. Еще перед отъездом на войну, общаясь с тетушкой-герцогиней, я понял, что Генрих де Грамон с какой-то маниакальной настойчивостью считал для себя делом чести отобрать у меня Лисью нору. Ему, видимо, казалось, что таким образом он одержит победу надо мной и отомстит за прошлые унижения.
В этом они с Паскалем Леграном очень похожи. И если с графом все понятно, то агрессивность деда Макса мне до сих пор сложно объяснить. Вон, с теткой Исабель у нас вроде бы сложились нормальные деловые отношения. А вот старик настолько возненавидел меня, что даже влез в темные дела с Бофремоном, за что и поплатился.
Первородные верят в предопределение. Это когда влияние прошлых действий формирует настоящее и будущее. Наверняка случившееся со старым купцом, пусть и отчасти не без моего участия, и есть его предопределение.
Ниссе, отправленная на разведку, доложила мне, что Паскаля Леграна после пожара разбил удар и он лежит в постели наполовину парализованный. Никого не принимает и не узнает. Только бурчит себе под нос проклятия в мою сторону, а еще поминает какую-то девочку.
Алена, вернувшегося домой, старик тоже не узнал. В общем, всем сейчас управляет Исабель. Тетка Макса пытается отбиваться от кредиторов, но у нее это плохо получается. Можно сказать, что об угрозе с той стороны можно уже забыть.
А вот с Грамонами я еще не закончил. Я бы, конечно, мог остановиться и на более кровавом варианте отражения «штурма», но выбрал вариант с ударом по репутации. Я решил, что так «любимому» дядюшке будет намного больнее, да и кровавыми семейными разборками можно подпортить репутацию уже себе. Уверен, дядя-граф со своим налетом войдет в историю рода Грамон как самый облажавшийся его глава.
В общем, Анри-креветка своим нелепым штурмом оказал мне сразу несколько репутационных услуг. Во-первых, с ним сейчас мало кто захочет вести дела. Тот же Бофремон, наверняка, отвернется от него.
Во-вторых, никто особо не удивится, если я оспорю право Генриха де Грамона на главенство в роду.
А еще теперь каждая собака в городе знает, что Лисью нору лучше обходить стороной. Ее хозяин, даже находясь очень далеко от своей столичной резиденции, явно держит все под контролем.
В том, что у Лисьей норы теперь была своеобразная репутация, я смог убедиться, когда тайно наблюдал за слугами из доходного дома Люкаса, которых он привез ночью для уборки замка после феерического визита семейства Грамон. Я видел, как люди испуганно вздрагивали и озирались на каждый невинный шорох. Стоит ли говорить о том, что работа была сделана очень быстро и очень качественно.
Замок после ухода слуг сиял, как новенький. Готовый в случае надобности принять новых «дорогих» гостей. Об этом позаботятся несколько молодых первородных, которые перешли под руку ниссе…
Веселый шум во дворе отвлек меня от мыслей о замке. Я взглянул детей, пляшущих под песенку о рыжехвостых крысах, и усмехнулся. Судя по счастливым лицам Этьена и Бриджитт, они считают, что это их творчество пробило путь к королевской сцене.
В действительности же главной частью этого успеха были золото и связи, о которых они не подозревали. Все устроил Матье Шаброль, мой частный поверенный, которому Люкас поручил это дело. Несколько золотых империалов — и имя труппы Бризо появилось в списке выступающих.
Правда, за отдельную плату чиновник предупредил мсье Шаброля, что на днях будет устроена «случайная» проверка, если у кого-то возникнут сомнения в артистах из неизвестной труппы. На такой случай у Люкаса уже были готовы несколько десятков серебряных крон, чтобы все сомнения у проверяющих исчезли.
Наблюдая за раскрасневшимися Этьеном и Бриджитт, я понимал, что очень скоро они станут центром внимания во дворце и есть риск, что кто-то из их конкурентов по цеху обязательно вспомнит, кто на самом деле является
