отведать зерна.
- Всё, теперь поехали, - довольный собой сыночек повел нас к машине Матвея так, словно делал это ежедневно. Маленькое личико засияло счастливой улыбкой, когда машина со свистом ответила на разблокировку и щелкнула замками.
В салон, что я, что Ваня самостоятельно взобрались с трудом. Я – из-за боязни задирать ногу слишком высоко, будучи в платье, а Ваня - из-за коротких ног и маленького роста. Поэтому, сначала усадив Ваню, Матвей помог мне. Первое касание рука к руке после часовой разлуки искрами пронеслось по телу и снова согрело.
Только убедившись в том, что мы оба пристегнуты, Матвей устроился за рулем, пристегнулся сам и вырулил с придомовой парковки в общегородской поток.
До садика ехали под сопровождение бесконечной Ваниной болтовни. Он рассуждал обо всём: о рекламных баннерах, о других машинах, стоящих рядом с нами на светофорах, о том, что скоро станет совсем тепло и можно будет ездить на самокате… Обо всём, о чём нам, взрослым, даже не пришло бы в голову.
И, кажется, мы оба были благодарны Ване за то, что он разбавлял напряжение между нами. Не знаю, как Матвей, а я снова ощутила себя шестнадцатилетней девчонкой, влюбленной по уши в местного хулигана. Только сегодня в его глазах, мимике, в каждой морщинке и улыбке я видела отражение собственной реакции. Он, ровно так же, как и я, не мог долго смотреть в глаза без улыбки. Иногда, переключая скорости, словно случайно касался мизинцем моих пальцев, удерживающих сумочку на коленях, и снова улыбался как дурачок, отвечаю на мою не менее дурацкую улыбку.
Только у ворот садика легкая розовая паутина между нами стала чуть меньше натянутой. Все занялись процессом вылазки из высокой машины с минимальным риском повреждения ног и кормушки.
- Я подожду тебя, - сказал Матвей, когда мы подходили к калитки главного входа.
- Зачем? – непонимающе моргнула.
- На работу тебя подвезу. Или тебе не нужно?
- А, это? – улыбнулась, вспомнив, что отпуск еще на начался. – Нужно. Спасибо.
- Я жду, - ответил он мне теплой улыбкой и опустил взгляд на Ваню, который уже ждал с кулачком наготове. – До вечера, старичок.
- А ты вечером за мной приедешь?
- Посмотрим, - повел Матвей плечами. – Если успею с работы освободиться до шести, то приеду.
- Ну, ладно, - было слышно, что Ваня немного расстроился тем, что никто ему не дал конкретных обещаний, но настаивать на них он не стал.
Войдя в группу, сразу наткнулись на «тётю лошадь» и сразу захотелось пойти прочь и дождаться её ухода в свой кабинет.
- Здравствуйте! – первым с ней поздоровался Ваня и сразу пошёл дальше, увидев свою воспитательницу. – Здравствуйте, Елена Владимировна! А я кормушку принёс!
- Здравствуй, Ваня! Какая красивая! Пойдем, пока поставим ее на выставочный стол к другим кормушкам, – сразу поприветствовала его воспитательница в отличие от заведующей, которая ограничилась холодным кивком сразу нам обоим.
- Здравствуйте, Виктория Викторовна, - решила тоже с ней поздороваться, ибо ещё нужно было дождаться Ваню и помочь ему переодеться.
- Здравствуйте, Анна Витальевна, - выдавила она надменно, осмотрев скользящим как слизняк взглядом с головы до ног. Эдакий специфически мерзкий взгляд и задранным острым носом, когда в движении находятся только глаза и сочащееся со всех щелей отвращение к стоящему напротив. – Неплохая кормушка. Неужто, отец помог?
- Это принципиально? – спросила я, поведя бровью.
- Просто, далеко не многим деткам помогают отцы, только и всего. Некоторых, и вовсе, не заставишь, - протянула она, словно маскируя какой-то подтекст, который я, вероятно, должна была понять из чувства женской солидарности.
- Не знаю. Я не посвящена в отношения других отцов с их детьми, - бросила ей небрежно и поспешила к Ване, который уже начал расстегивать куртку напротив своего ящичка.
- У меня самая крутая кормушка! – прошептал он по секрету на всё помещение.
- Я даже не сомневалась, - усмехнулась я, складывая его джинсы и кофту на полку.
Проводила Ваню взглядом в группу и только тогда, когда он влился в игру с другими детьми, вышла из садика, у ворот которого меня всё ещё ждал Матвей.
Весь такой довольный, чистый, свежий и до невозможности красивый. Как же ему идёт эта белая толстовка! И я рядом с ним как приличная девочка в строгом платье.
Как хулиган и его тихоня.
- Кто-то успел тебе испортить настроение за пять минут? – спросил он, чуть сощурившись от яркого утреннего солнца.
- Да нет, - выдавила я неопределенно и приняла его руку, которой он поддерживал меня, помогая взобраться в его высокую машину. – Просто мне иногда кажется, что у заведующей какая-то лютая ненависть в матерям-одиночкам.
- С чего ты взяла?
- Когда я была замужем, она, вообще, могла не обратить на меня внимание, а последнее время не упускает ни одной возможности, чтобы ковырнуть меня на тему отцов и детей.
- Может, весеннее обострение? – предположил Матвей.
- Не знаю. Но, если честно, после окончания этого учебного года я хочу перевести Ваню в другой детский садик. Может я паранойю, но иногда ловлю себя на мысли о том, что она может отыгрываться ещё и на моём сыне.
- Так, давай, его прямо сейчас заберём, - с легкостью предложил Матвей.
- Не так быстро, - хохотнула я.
- Понял, - привычным жестом прочесал затылок. – Слишком сильный напор, да?
Черные брови сложились домиком. В глазах цвета горького шоколада впервые прочиталась нерешительность.
- Ну-у, - протянула задумчиво. – Я не хочу торопиться. Давай, не будем загадывать наперёд, хорошо?
- Как скажешь, - согласно кивнул Матвей. А затем серьёзность мгновенно сменилась игривостью. – А я могу рассчитывать на поцелуй? Хотя бы один? Или все поцелуи я украл ночью?
Румянцем опалило щёки, улыбка сладким мёдом растеклась по лицу.
- Может, отъедем подальше? Тут дети всё-таки.
- Я видел у школы очень густые кусты черемухи, - подмигнул он мне и торопливо обежал свой пикап, чтобы прыгнуть на водительское сиденье и с рёвом сорваться с места.
Глава 40
- Васёв, если я не смотрю в твою сторону, это не значит, что я не вижу, как ты пользуешься шпаргалкой, - протянула я, не отрываясь от заполнения классного журнала.
Шорох с задней парты стал свидетельством того, что листок с нацарапанными на нем формулами исчез в кармане брюк
