усилился. Хоть я и не мог шевелиться, а только лишь служил центральным звеном чёрной печати, это не мешало мне услышать, как по всей Москве начали проноситься крики и стоны людей, в основном простолюдинов, так как Бесы очень быстро становились красными, купаясь в крови людей.
Из-за лёгкости в теле и невозможности что-либо чувствовать и делать, я лишь хладнокровно наблюдал за тем, как крылатые твари убивают сотни тысяч людей.
В воздухе передо мной появился граф Распутин. Но даже это ни капли не удивило меня. Всё такая же лёгкость распространялась по всему моему костлявому телу.
— Гривандэс скоро возродится, Блэйз, — сказал граф Распутин. Но даже то, что аристократ алмазного легиона знал моё настоящее имя, не проявило во мне ни капли удивления. Я был ходячим мертвецом, который ничего не чувствовал, но почему-то ещё находился в сознании и понимал, что со мной происходит. Ну либо почти понимал.
Я знал, что Гривандэс — это главный Бес — лорд всех крылатых тварей — тот, из-за чьей армии я оказался в теле Олега Николаевича Бестужева — шестнадцатилетнего чмошника из обычной школы, которому суждено было стать никем и которого чморили одноклассники.
— Понимаю, ты сейчас находишься в том состоянии, когда ничего не можешь делать, ничего не можешь говорить, — продолжал граф Распутин. — Но я тебе помогу, пока внизу проходит ритуал призыва моего нового господина в этом ужасном мире. Ох, как же я хотел каких-то перемен. Знаешь, за шесть столетий начинаешь думать не о бессмертии, а о чём-то более масштабном. Я достаточно пожил на Земле, поэтому хочу теперь уйти красиво — так, как и задумывал.
Граф Распутин разговорился. Но меня и это не удивляло.
Я не мог пошевелиться, не мог ничего ответить, поэтому оставалось только слушать и не чувствовать… что я и делал.
— Сибирь — это лишь уловка, чтобы немного отсрочить время, — сказал аристократ алмазного легиона. — Из всего, что я тебе сказал, лишь Кольцо Поглощения — правда. И ты получишь его. Прямо сейчас настал тот момент, когда тебе выпал шанс, даже, наверное, честь… взять мой могущественный артефакт. Вот только если я тебе его отдам прямо сейчас, то ты получишь мою магию. Точнее, Гривалдэс получит мою магию. Увы, твоей магии ему не хватает, чтобы сдержать ту силу, которая приходит к нему прямо сейчас. А так как ты будешь его сосудом, то надо бы стать мощным, чтобы не подвести нового властелина этого мира.
Граф Всеволод Архипович Распутин покрутил кольцо на пальце и продолжил:
— Как только я передам Кольцо Поглощения, я останусь без какой-либо магии. Поэтому я упаду. Возможно, ударюсь головой об асфальт и сдохну. А может, если не повезёт, меня сожрёт Бес. Тогда я не увижу, как Гривалдэс наращивает своё демоническое мясо на твоих костях. Не увижу, как ты становишься им, о великий защитник от Бесов.
Граф Распутин начал смеяться, даже подавился.
Как только прокашлялся, то продолжил:
— Когда ты появился здесь, мой господин сразу же передал через Девятку послание мне. Девочка находилась под моей иллюзией, поэтому жила в совсем другом мире. Она даже сейчас не знает, что происходит. Я полностью ею управлял. Именно поэтому я хохотал в Вега Измайлово, когда ты завтракал, или когда Новицкий давал тебе контракт, полученный от своего босса, а тот от своего. Всё это было подстроено мною. Гривалдэс смог через твою смерть передать большую часть твоей силы мне. А уже я направил её в иллюзии. Поэтому даже ты не видел меня таким, каким я был на самом деле. Ты видел во мне лишь аристократа алмазного легиона высшей степени. А ведь я всё это время был магом бесконечных возможностей. Просто и это была иллюзия, чтобы ты видел то, что хотел я показать твоим глазам.
Рогатые почти завершили кровавую пятиконечную звезду.
— Мне уже пора, Блэйз. Поэтому не буду задерживать. Я тебе уже, наверное, надоел, — рассмеялся граф Распутин. — Наговорил всего-всего, мол, нужно уничтожить или спрятать кристаллы, чтобы никогда не возродить главного Беса. А ты про себя подумал, что ты самый умный, поэтому найдёшь Кристаллы Апокалипсиса, возродишь Гривалдэса, и сразу же его убьёшь. Ты даже не рассматривал момента, что я уже нашёл все кристаллы, но не мог их трогать. И что мне нужен был проводник из мира главного Беса, то бишь ты, Блэйз. И когда пришло время, все звёзды совпали, то я тебя надоумил на поиск Кристаллов Апокалипсиса, и ты как сучка всё сделал правильно. Обожаю этот мир.
Бесы тем временем завершили печать в виде громаднейшей кровавой пятиконечной звезды.
— Сейчас Гривалдэс займёт это тело, в котором ты. Мне только осталось надеть на твой костлявый палец, или лучше сказать «на белую кость», своё Кольцо Поглощения.
Граф Распутин подлетел ко мне, взял за правую «кость» и сказал:
— Прощай, Блэйз. Рад был перед смертью устроить цирк уродов! — И Всеволод Архипович снял кольцо. После чего начал падать.
Кольцо Поглощения сконцентрировало в себе всю силу графа Распутина. Оно парило возле моей костлявой руки, и через несколько секунд слилось со средним пальцем.
Я же смотрел на то, как графа Башомона раздирают Бесы.
Увы, парень не весь долетит до асфальта.
Но, видимо, ему в кайф. Я не знаю.
Когда мои руки и ноги стали наращивать мясо, от жгучей боли я отключился. Наконец-то что-то поменялось, и я хотя бы смог чувствовать.
Вот только в темноте я увидел Высшего Аспекта — того, с кем всегда лишь общался на духовном уровне в своём мире, и в медитациях — в этом. Хоть и пока что плохо получалось с этим в новом мире.
— Сын Мой, Я Рад, Что Ты Со Своими Братьями! — сказал Высший Аспект. Каждое его слово наполняло мою душу, которую я почему-то стал ощущать, как новое тело, а не что-то «необъятное».
— Здравствуй, Отец! — поклонился я Высшему Аспекту — белому свету в форме широкоплечего гиганта.
— Твои Братья Боролись За Тебя. Так Как Ты Остался Последним В Своём Мире, А Потом Твоя Сильная Душа И Дух Переместились В Новый Мир И Новое Тело, То Братья Решили Отдать Свою Силу Тебе. Прямо Сейчас Ты Получишь Их Дух И Душу, Объединённый В Одно Целое. Ты Станешь Единым Светом Во Тьме, И Разорвёшь Гривандэса, Который Решил Войти В Новый Мир Через Твоё Новое Тело.
— А что будет с братьями? — уже было прослезился я, так как понял, что мне придётся потерять их снова. Но на этот раз я их потеряю навсегда.
