дней без отдыха и сна лесоруб шел навстречу своему испытанию. Ни ветер, ни гроза не могли препятствовать ему. Он бегом нёсся по лесам, стремясь скорее выполнить поручение Господне. Ему было всё равно, с кем сразиться, потому что плевать на исход. Пусть то окажется самая ужасная тварь, вышедшая из ада, пусть то будет хоть сам дьявол, это уже не важно… Главное, что всё скоро кончится. И как именно: умрёт он или победит – это его уже не волновало. Он был подобен мотыльку, который летит на огонь, осознавая последствия его объятий.
И вот, оказавшись в скалистом крае, Благоев стал чувствовать, что его цель совсем рядом. Ступая по плато, лесоруб подошёл к обрыву, чтобы посмотреть в низину. И там он увидел маленький дом у речки. Сначала Гавриил решил, что жилище пусто. Но потом увидел, как из него вышел Никколо Россетти в объятиях девушки. Посмотрев в его душу, Благоев увидел, что это его жена, с которой тот теперь живёт и всем сердцем её любит. Лесоруб искренне за него возрадовался. И как только его посетила мысль зайти в гости и поприветствовать друга, раздался возглас:
– Я на тебя возлагаю Моё поручение – казни девушку за её деяния!
Гавриил оторопел от недоумения. В его голове никак не могла уложиться эта информация. И тогда он сказал:
– Я не понимаю…
– Его возлюбленная – ведьма, клятвой повязанная с тьмой. Она отвернулась от Меня, а потому нет ей спасения. И погибель её нагрянет от твоей руки.
Гавриил посмотрел в её душу и увидел, что своей магией она не вредила людям. Все её умения нужны были, чтобы наслать дождь для полива посева. Или поднять урожайность. Но не для болезней и порчей.
– Но она не вредит людям своим колдовством.
– Ты больше Меня ведаешь в мире, что споришь со Мной?! От них породится дочь, что переймёт её ремесло. И много та бед принесёт людям. Но даже, невзирая на это, колдунья удостоена смерти лишь потому, что присягнула врагу Моему. Не испытывай Меня, Гавриил!..
– Отче, молю, сжалься над Никколо! Он не выдержит Твоего испытания. Сумев за столь долгое время обрести себя, сделав всего лишь глоток новой жизни, Ты хочешь лишить этого всего. У него и так жизнь была тяжелее, чем у остальных… Однако, не потеряв себя, нашёл он всё же путь, по которому бы мог давно пойти, если не препятствовали бы тяготы его извне. Пройдя столько преград и испытаний, он не заслужил подобного к себе.
– Ты снова мнишь, что видишь и слышишь больше, чем Я? Считаешь, что Я не давал ему возможностей или выбора путей? Он, сам того не замечая, пренебрёг Моими дарами в его судьбе, избрав подачки дьявола, кои влекли его страстями. Никколо вовсе не великомученик… Тебе ведомо, скольких детей он заставлял голодать своим воровством? Обокрав какого-либо отца или мать, он сыновей и дочерей их порой неделю оставлял без еды. А сколько людей наложило на себя руки после его грабежей? Может, тебе известно, сколько семей разрушено его обманом? Вся его жизнь пропитана болью и страданиями других. И раз он понял, как жить нужно, то снискает искупление одним лишь пониманием? Не сделав доброго и вполовину злому, его расплата ещё при жизни не нагрянет? Теперь пусть почувствует, что чувствуют другие… Пусть ощутит, как весь его образ жизни обращён против него. И только с этого мгновения будет он заслуживать спасения.
– Но если он сломается?
– Тогда погубит себя сам!
Гавриил кипел в душе. Всё его нутро бастовало против слов Божьих, которых мораль всегда непогрешима. Ведь слишком велика была ноша для его друга.
– Я не буду убивать его жену. Мало того, она не заслуживает такой смерти, так и девочки участь можно ещё переиграть. Даже я смог бы переписать историю того, кто даже не рождён. Но это всё ничего, как то, что я не могу поступить так с собственным другом. Когда он заблудился, я ему указал путь и открыл перед ним дверь. А теперь я должен ему её закрыть, убив человека, которого он любит всей душой. Я отказываюсь идти дальше!
– Глупец! Разве был ли Я несправедлив когда-то?! Это было твоё последнее испытание, и ты в конце пути остановился. Я бы вознёс тебя выше других, как никого другого. Наделил бы тебя силой и властью такой, что не было бы тебе равных среди людей и ангелов. И, когда настал бы час, Я забрал бы тебя с Собой… Но теперь это всё тебя минует. И оттого, что ты остановился, Я пришлю Своего воина, который закончит, что ты начал.
С этими словами в небе произошла вспышка света, из которой вылетел ангел. Он летел быстро, но не так стремительно, как могло бы быть. Гавриил окаменел от ужаса. Он не знал, что ему делать… Его сердце било тревогу за Россетти. И в это мгновение он вспомнил, как храбро вёл себя Никколо во дворце Баала, когда он, не испугавшись адской твари, набросился на демона с ножом. Вспомнив это, Гавриил огляделся по сторонам. Нужно было срочно что-то предпринять, ведь воин Божий уже близко… Осмотревшись, лесоруб увидел возле себя огромный валун, который лежал с незапамятных времён. Тогда Гавриил схватился за что-то невидимое, как будто за канат, привязанный к камню, и силой мысли с разворота швырнул его в ангела, сбив того, как голубя. Воина Света, конечно же, это не убило. Потому лесоруб на всех парах устремился к нему, чтобы не подпустить его к Никколо. Взяв топор в руку, Благоев, наконец, прибегает к месту падения, чтобы встретиться с ангелом в схватке.
И снова, как тогда, неравный бой. Но теперь его душу переполняли не гордость, не отвага, а страх. Он боялся не защитить последнего дорогого ему человека, ведь противник так силён… В этот миг ему показалось, что зрение обострилось, в лёгких почувствовалось больше воздуха, а рука стала крепче. Ведь ему придется во что бы то ни стало победить в бою, обречённом на провал, сокрушить противника, которому нет равных. Плевать на собственную жизнь, ведь время его давно пришло. Жене уже не будет искупления, а дети изначально спасены… Так пускай свершится невозможное! И пусть победу в бое тигра и слона одержит обречённый, который верит, убеждён, которому нельзя упасть…
Подбежав уже достаточно близко, чтобы атаковать, Гавриил на бегу, не останавливаясь, бросает в ангела свой топор. Но сбитый камнем воин уже пришёл в себя. Потому он без
