вижу, и даже в храме можно найти лекарей получше меня, не говоря уже про целое средиземье.
– А правда, что вы в одиночку прогнали разбойников, когда те напали на храм, чтобы украсть пожертвования?
– Я никого не прогоняла, только убедила их главаря сложить оружие. Он был не злым человеком, просто его никто не понимал, а близкие ему люди отвернулись от него. Каждый человек добрый от рождения, но иногда ему нужно об этом напоминать.
– Это как, то есть вы напомнили ему, что он добрый? – с недоумением спросил юноша.
– Нет, Авен, – впервые за долгое время улыбнулась настоятельница. – Я помогла найти ему эту доброту в себе. А ещё дала то, что его душа искала уже очень долго, но сам он этого не понимал. Я ему дала надежду, ведь когда человек теряет надежду – он теряет саму человечность.
– Значит, всё же не все слухи о вас преувеличены.
– В этом нет ничего сложного. Если человек испытывает одну эмоцию долгое время, это отражается на его лице и в глазах. Будь внимательней и тоже сможешь этому научиться.
– Тогда что вы можете сказать обо мне? – с интересом спросил паренёк.
– Одни твои сверкающие глаза, уже говорят о твоем постоянном желании постигать новое, любознательности, и о множестве эмоций. Думаю из-за последнего ты очень чувствительный внутри, хоть этого никому и не показываешь. В этом, кстати, ты очень похож на мою сестру, только она была намного капризней.
– Была? С вашей сестрой что-то случилось?
– Нет… просто нам пришлось разминуться. Теперь я каждый день вспоминаю её образ, чтобы не забыть то милое личико… жаль, что я не могу её сейчас поддержать. Каждый нуждается в поддержке, а эмоциональные люди, как ты или она, вдвойне нуждаются. Вы полны энергии, у вас всегда сверкают глаза, но если вы не выдержите, то огонь в глазах погаснет, а все эмоции, что до этого давали силы, начнут разрушать изнутри.
Рассказывая, Сандра так увлеклась, что не заметила как весь лагерь начал торопливо сбегаться к шатру с едой. Все хотели посмотреть на «чужака в лагере», а именно, на девочку лет тринадцати, которая каким-то чудом появилась в глуши, где даже разбойники не рискнут ошиваться.
– Мне нужна еда… и вода, – ослаблено проговорила девочка лет тринадцати с серебряными волосами.
– Разве так просят еды? – с улыбкой проговорил один из дюжины сбежавшихся охранников. – Ты вообще откуда? Тут твои родители?
В ответ на вопросы охранника девочка несколько секунд смотрела на него ледяным взглядом, а затем, словно понимая ,что это бессмысленно, молча двинулась к шатру с едой. Охранник, конечно, попытался её остановить, но едва он притронулся к её синей походной одежде, как его рука тут же начала покрываться льдом.
– Ве… ведьма! – испуганно прокричал один из стражников.
– Чего вы стоите, убейте её!!! – истерично прокричал один из купцов, торопливо унося ноги подальше.
Даже самые смелые и бывалые воины застыли в страхе, когда своими глазами увидели «колдунство». Всё, на что им хватило смелости это торопливо построиться фалангой у входа в шатёр, надеясь, что колдунья остановится и просто уйдёт.
– Проваливай отсюда, пока цела! – неубедительно пригрозился охранник.
– Уйдите, и никому не будет больно, – снимая толстую кожаную перчатку, говорила девочка. – Я очень хочу пить и есть, но не хочу из-за этого причинять вам боль.
Когда девочка сняла перчатку и от её руки пошел синий ледяной пар, охранники окончательно потеряли надежду на «лёгкое решение конфликта». Они не могли просто сбежать, ведь тогда их сразу бы выгнали из нейтральной гильдии наёмников, таковы правила: неважно кто враг, без приказа отступать нельзя.
– Так значит, тебе всего лишь нужна еда и вода? – с улыбкой проговорила Сандра, сев на колени рядом с девочкой.
– Почему ты не хочешь сделать мне больно…? – спустя несколько секунд недоумевающего взгляда, удивлённо спросила девочка.
– А разве правильно бояться и делать больно человеку лишь из-за того, что он не такой, как все? – говорила настоятельница тоном, будто перед ней обычный ребёнок.
– Дай мне еды и воды, – спустя несколько секунд размышлений, проговорила девочка. – И я просто уйду.
– Не волнуйся, сейчас всё принесут. Но ты не ответила на мой вопрос.
– Я не понимаю этого вопроса… – опустила голову девочка.
– Я просто хочу сказать, что наверно очень трудно быть ребёнком, при виде которого все достают оружие. Так ведь?
– Отец предупредил, что весь остальной мир будет пытаться сделать мне больно, но я не понимаю почему, – несвязно отвечала девочка.
– Я всё принёс, – торопливо подбежал Авен, с водой и едой.
– Видишь? – улыбнулась Сандра, передавая девочки воду. – Не все в этом «остальном мире» хотят сделать тебе больно.
– Они на меня смотрят так же, как все, – глядя на стражников, говорила девочка. – Они меня ненавидят и хотят сделать больно. Все, кого я встречала, хотели сделать мне больно.
После этих слов девочка взяла воду в левую руку и уже даже собралась пить, как вдруг Сандра заметила странный взгляд Авена и торговца. Авен был явно подавлен, будто его заставили соврать, а на лице торговца понемногу расползалась зловещая улыбка.
– Подожди, – стремительно забрала Сандра воду у девочки, а затем обратилась к Авену. – Что вы туда подмешали!?
– Н… ничего, – растерялся Авен.
– Зачем вы пытаетесь её отравить!? – гневно поднялась настоятельница на ноги, кинув кружку на землю. – Разве она не сказала, что уйдёт сразу, как получит еду!?
– Сейчас! – крикнул один из охранников, дождавшись, пока девочка потеряет бдительность.
Несмотря на то, что Сандра специально встала между девочкой и охранниками, надеясь таким образом избежать кровопролития – это нисколько не помогло, её просто небрежно оттолкнули, словно ненужную помеху.
– Так и знала, вы все такие же, – отчуждённо проговорила девочка и приложила правую руку к земле. Ту самую, с которой она недавно сняла толстую кожаную перчатку.
Всего за мгновенье рука девочки загорелась ярким бирюзовым светом, а затем, трава, земля, и даже стражники, начали постепенно покрываться льдом. Сперва оледенели их железные ботинки, отчего одни намертво примёрзли к земле, а другие потеряли равновесие и упали, а далее, спустя всего секунду, холод начал добираться и до тела. В этот момент солдаты кричали от боли, молили о пощаде, но девочка словно их не слышала. Она не убрала руку до тех пор, пока стражники не превратились в безжизненные ледяные фигуры с лицами ужаса, отчаяния и боли.
– Нет… как же так. – Подавленно проговорила настоятельница, медленно поднимаясь на ноги.
Теперь, когда стражников лагеря заживо похоронили во льду, никто даже на шаг не решался приблизиться к девочке. Она спокойно надела
