Она сидела за туалетным столиком, и Лидия только что приколола к ее волосам последнюю атласную ленту. Улыбаясь, Александра поднесла к лицу золотую с перьями маску. Глядя на свое отражение, она думала, что ради собственного спокойствия ей лучше было бы уехать из Роузленда, как только Психея благополучно вернется на Олимп.
Ей вдруг стало невыразимо грустно. Сколько потерь ожидает ее! Очень скоро, а точнее, в полночь она лишится милого общества самой доброй и нежной подруги, а если сама она покинет Роузленд, то, быть может, долго не увидит Лонстона. Александра с трудом удержалась от слез, довольная тем, что Лидия не видит ее лица.
– Вам не нравится прическа, миледи? – спросила Лидия.
– О нет, очень нравится, – отвечала Александра, отвлекаясь от своих мыслей и опуская маску. – Все прекрасно, и я очень рада, что у меня такая искусная горничная.
Лидия просияла.
– Вы там будете самой красивой! – воскликнула она.
Александра не разделяла ее энтузиазма.
– Благодарю, – сказала она. – А теперь позови маму. Она желала перед отъездом увидеть мой костюм.
Сделав реверанс, Лидия вышла.
Александра встала и с улыбкой повернулась к Психее.
Молодая женщина смотрела на нее с восторгом.
– Ваш туалет так напоминает мне, как я помогала когда-то вашей маме! Однако дайте мне еще раз на вас взглянуть. Пройдитесь, а потом посмотрите в зеркало. Вы очень удивитесь.
Александра повиновалась. Под одобрительные возгласы Психеи она прошлась по комнате и остановилась перед зеркалом. И не поверила своим глазам. Перед ней была копия большого портрета матери, висевшего в музыкальном салоне, где леди Брэндрейт была изображена в этом самом платье.
Платье из лилового шелка, подхваченное поясом под грудью, с низким декольте и высоким стоячим воротником из прозрачного тюля. Оно производило совершенно волшебное впечатление. Никогда прежде Александра не видела себя такой. Ее темные волосы были зачесаны кверху, и лишь несколько завитых локонов падали на спину, а на лбу красовались завитки в стиле эпохи Георга IV. Александре нравились эти завитки. Они смягчали ее черты и выгодно оттеняли большие голубые глаза.
По правде говоря, она чувствовала себя обнаженной, поскольку была без корсета. Мать рассказала, что в ее время молодые женщины предпочитали надевать только сорочки.
На шее у Александры было аметистовое колье, а в ушах серьги с аметистами и жемчугом. Ее веер украшала античная сцена – маленький Купидон, парящий среди голубей, которые влекут колесницу Афродиты. Туалет завершали шелковые чулки и туфли из лилового шелка в цвет платью.
– Милочка, – услышала она голос матери, – ты похожа на призрак из прошлого. Тебе удивительно идет мое любимое платье.
Подойдя, маркиза обняла Александру и залюбовалась ее отражением в зеркале.
– Прелестно! Просто восхитительно! А ты как думаешь, Психея?
– Да, Эвелина, прелестно.
– Благодарю вас обеих, – отвечала Александра, оборачиваясь к матери и осматривая ее костюм. – Однако взгляни на себя! Какая ты красивая в этом коричневом бархате…
– Ну, не будем об этом, – сказала леди Брэндрейт, разглаживая на пополневшей фигуре платье в стиле ампир. – Без корсета я за несколько часов располнела еще больше.
– Ты уверена, что у тебя только один ребенок? – спросила Александра.
– Зато энергии у него за двоих, – усмехнулась маркиза. – Я так счастлива без корсета, что решила больше его не надевать и теперь боюсь шокировать соседей.
– Как будто тебя беспокоит, что скажут соседи! – засмеялась Александра. – Ты никогда не считалась ни с чьим мнением.
– Это правда, и я надеюсь, что ты и твои сестры тоже не станут много об этом думать. Если ты годами подчиняешься желаниям и убеждениям других людей, как ты можешь быть счастливой? Кто будет думать о твоем счастье? Никто, поверь мне! Слушайся своего сердца, Аликс. Какое бы ты решение ни приняла, пусть это будет твое и только твое решение. Знаю, я уговаривала тебя принять предложение Лонстона, но я была не права. – Она нежно поцеловала Александру. – Я за тебя не беспокоюсь. У тебя доброе сердце и сильная воля. Какой бы ты путь ни выбрала, ты пройдешь его достойно. Я очень люблю тебя, доченька, и надеюсь, ты это знаешь.
– О да, мама! – прошептала взволнованная Александра.
– А теперь мне пора идти, – сказала Эвелина, взглянув на Александру, а затем на Психею. – Брэндрейт в чудовищном настроении. – Она лукаво улыбнулась. – Он никак не может поверить, что старые панталоны из оленьей кожи стали ему тесны. Жалуется, что, наверное, кожа села, пока они валялись на чердаке. – Она направилась к двери.
Александра засмеялась. Она думала, что и Психею это позабавило, но, к своему большому удивлению, увидела, что Бабочка плачет.
– О чем вы плачете? – спросила она, быстро подходя к кровати.
Психея отняла платок от глаз.
– Я так несчастна!
Александра села и взяла ее за руку.
– В чем дело? Почему вы так печальны? Через несколько часов вы будете на Олимпе с Купидоном. Я приеду за вами в половине одиннадцатого и…
– Но я вас больше не увижу, а после того, как мы снова встретились с Эвелиной – она просидела у меня сегодня несколько часов, – опять разлука! Если бы мне только можно было иногда навещать вас! О Александра, я буду так скучать!
У Александры слезы выступили на глазах.
– И я буду скучать. – Она прижала ладонь Психеи к своей щеке. – Мне было с вами так весело, особенно когда мы болтали по ночам о разных разностях!
– И мне тоже. – Психея утерла ей слезы своим платком. – Нет, так не годится! Немедленно перестаньте плакать! Красные глаза совсем не подходят к вашему платью, и Лон… то есть, ни один джентльмен вас не пригласит танцевать.
Александра засмеялась.
– Вы правы. Но я буду скучать. Всю мою жизнь я каждый день буду думать о вас.
– Моя милая Александра!
– Как трогательно! – насмешливо произнес мужской голос. – А если бы вы меня послушались, вы бы так не страдали!
Услышав голос Энтероса, Александра вскочила.
– Убирайтесь отсюда!
Энтерос только скривил губы и двинулся к ней с розовым флакончиком в руке.
– Вы неблагоразумны, – сказал он. – Подумайте только! Если выйдете за меня, вы с Психеей станете сестрами навсегда, и вам никогда не придется с ней расставаться, если только она не откажется пройти сегодня через портал.
Он бросил насмешливый взгляд на невестку.
Психея, морщась, осторожно спустила ноги с кровати и встала между Александрой и Энтеросом.
– Ты знаешь, что она не может уйти с тобой. Она должна остаться здесь и позаботиться о безопасности своей страны.
– Ты не на Лонстона ли намекаешь? Не будь дурой, Психея! Эта страна и Лонстон не стоят твоих забот. Эти ничтожные люди все равно когда-нибудь погибнут.
