Джастин пристально посмотрел в лицо своей невесты. Меган молча смотрела на него – ее глаза казались огромными на кукольном личике. Ах, как же она мечтала выйти замуж за Джастина, как ей хотелось, чтобы ее печальная история завершилась счастливо! Но тогда, в грезах, ей представлялся совсем другой Джастин, а не этот жестокий и хладнокровный незнакомец, который не любил ее.
– Зачем тебе это, Джастин? – безучастным тоном спросила Меган, ей так не хотелось терять надежду.
Ведь даже сейчас, после тою, что произошло между ними, достаточно было бы одного слова графа, чтобы она упала в его объятия.
Джастин посмотрел на ее живот. Потом пристально взглянул в глаза.
– Мне казалось, это очевидно, – пожал он плечами.
Надежда окончательно оставила Меган.
– Да, конечно, – кивнула она. И быстро направилась к дому.
Помешкав мгновение, Джастин пошел следом за ней.
– Следует ли мне считать, что ты приняла мое предложение? – спросил он.
Меган попыталась улыбнуться:
– Почему бы и нет? В моем положении лучше иметь любого мужа, чем вообще никакого, а ты к тому же имеешь определенное преимущество, ведь ты отец моего будущего ребенка.
Было очевидно, что Джастину не понравились ее слова. Заметив, что граф нахмурился, Меган безумно обрадовалась. Его готовность взять ее в жены и принять на себя заботы о ребенке разозлила Меган. Теперь ей было мало просто уязвить его – хотелось, чтобы этот человек страдал так же, как она.
К обряду венчания Меган готовилась как бы в состоянии лунатика, бредущего по крыше. Когда они вернулись с прогулки, в дверях их поджидала Дженет с приветливой улыбкой на лице, хотя обычно эта особа вела себя весьма сдержанно. Однако, заметив, что граф и Меган явно не в духе, Дженет помрачнела. Личико молодой женщины было холодным и отрешенным, а на лице Джастина застыло выражение горечи. Было очевидно, что предстоящее венчание не самое радостное событие в жизни графа. А готовя Меган к свадьбе, Дженет с болью осознавала, что за холодным высокомерием Меган – разбитое сердце и истерзанная душа.
– Что ты наденешь, дорогая? – спросила Дженет, когда они остались наедине в комнате Меган.
Дженет полагала, что ее подопечной следует встряхнуться – чтобы с ней не нянчились, точно с малым ребенком. Однако пожилая женщина не понимала, в чем дело, не понимала, почему Меган не радуется предстоящему венчанию, ведь – Дженет была уверена в этом – ее подопечная и граф до сих пор любили друг друга и им просто необходимо было обвенчаться. К тому же Меган должна быть благодарна графу за его порядочность и за то, на что он решился ради своей возлюбленной. Многие мужчины – да что там многие, большинство! – повели бы себя совершенно иначе на его месте. Они не подумали бы разводиться, чтобы тут же вступить в брак с женщиной, которую соблазнили.
– Платье?.. Выбери сама, Дженет, – с нескрываемым равнодушием проговорила Меган.
Молодой женщине невольно пришло в голову, что, пожалуй, ей следовало бы надеть одно из черных платьев горничной – подобный наряд, вероятно, лучше всего соответствовал бы ее настрою.
Дженет в основном помалкивала, во всяком случае, не обсуждала с Меган предстоящую церемонию, и молодая женщина была благодарна ей за деликатность. Платье, выбранное Дженет, было, разумеется, не приталенное, но очень милое – шелковое, нежно-голубое с вышитыми на нем целомудренными букетиками белых цветов. Небольшой квадратный вырез почти скрывал груди, а короткие рукавчики были очень пышными. На шею Меган Дженет повязала шелковую белую ленту, концы которой свободно спадали на ее округлившийся живот. Затем горничная вплела в волосы молодой женщины еще одну белую ленту, и на этом приготовления к предстоящей церемонии завершились.
– Ты могла бы украсить наряд той самой подвеской, которую милорд прислал тебе на Рождество, – предложила Дженет равнодушным тоном, когда Меган внимательно разглядывала свое отражение в зеркале.
– Нет! – вскричала она.
Глаза Меган сверкнули гневом – она впервые выразила свои чувства с того момента, как согласилась выйти замуж за Джастина.
Дженет хотела что-то возразить, но потом, поразмыслив, сочла за благо промолчать. Если Меган решила венчаться без украшений – ее дело.
И как последний штрих, перед тем как женщины спустились к поджидавшим их в гостиной джентльменам, Дженет сунула в руки Меган молитвенник в белом переплете.
– Это тебе вместо цветов, – промолвила она.
Меган заморгала, едва не заплакав при мысли о том, что Джастин даже не подумал привезти ей обязательный для невесты букет.
У дверей гостиной Меган замешкалась: ей вдруг стало стыдно встречаться с Чарльзом и со священником, ведь оба тут же заметят ее живот – доказательство ее порочности. Но Дженет и слушать об этом не хотела. Фыркнув, она резко распахнула дверь. Меган оставалось лишь войти в гостиную. Она была рада тому, что Дженет ни на шаг не отставала от нее – присутствие горничной помогло ей не утратить самообладания, когда трое мужчин повернулись в ее сторону.
Меган была не в силах смотреть на Джастина, поэтому не видела, как вспыхнули его глаза. Она предпочла сосредоточить внимание на священнике. Щеки Меган побагровели, когда тот подошел, чтобы приветствовать ее. Проявляя такт, он избегал смотреть на живот невесты. Молодая женщина высоко держала голову, хотя это стоило ей немалых усилий. Но гордость не позволяла ей терять лицо.
– Дорогая моя, – сказал священник, взяв Меган за руку.
К величайшему своему облегчению, Меган увидела, что в добрых глазах священника нет и намека на осуждение. Она заставила себя улыбнуться – и губы ее при этом дрогнули. Священник же пожал ей руку.
– Вот ты и познакомилась с преподобным Пиком, дорогая, – раздался голос Джастина.
Меган по-прежнему избегала смотреть на жениха. Но тут к ней подошел Чарльз, и ей пришлось взглянуть на него – это было неизбежно. Чарльза она знала с детства, и он был более близким ей человеком, чем Джастин, исполнявший роль опекуна. Чарльз видел ее и в пеленках, и в коротких юбочках, встречался с ней и в присутствии наставниц из пансиона, когда Меган приходила на встречи с ним с заплетенными в косы волосами и с пальцами, выпачканными чернилами. Чарльз был свидетелем того, как Меган расцветала, превращаясь в очаровательную молодую женщину, а теперь вот настал черед увидеть ее и в таком положении. Чувствуя себя совершенно униженной, Меган подняла на Чарльза глаза. Правда, ей тут же полегчало – Стэнтон, как и священник, смотрел на нее с искренним дружелюбием.
– Ты замечательно выглядишь, Меган, – сказал Чарльз, наклоняясь, чтобы поцеловать невесту в щеку.
