– Ты замечательно выглядишь, Меган, – сказал Чарльз, наклоняясь, чтобы поцеловать невесту в щеку.
– Спасибо, – пролепетала Меган, Она опасалась, что не сможет говорить – к горлу подкатил комок. Однако голос ее прозвучал на удивление естественно.
Чарльз выпрямился и отошел в сторону. И тут Джастин сделал резкое, какое-то порывистое движение. В конце концов Меган пришлось поднять на него глаза.
Граф был в том же темно-синем камзоле и в тех же светло-желтых панталонах, что и накануне, но начисто выбрился и причесал свои буйные кудри. В это мгновение Джастин был так красив, что у Меган перехватило дыхание. Ее едва не охватила паника, когда он взглянул на нее своими золотистыми глазами. Меган поняла, что по-прежнему любит этого мужчину. Ах, если бы только и он любил ее!
– Святой отец, я предпочел бы поскорее покончить с этим.
Джастин отвернулся от Меган, обратившись к преподобному Пику. Он старался говорить почтительно, однако в голосе его невольно прозвучали резкие нотки.
– Конечно-конечно, – поспешил заверить святой отец, направляясь к окну. – Я попросил бы вас подойти сюда, дети мои.
…Меган показалось, что вся церемония продолжалась секунду-другую. Она слышала лишь собственный невыразительный голос и голос Джастина, его односложные равнодушные ответы на вопросы священника. Правда, был один замечательный момент – когда граф взял ее за руку и надел ей на палец золотое кольцо с бриллиантом. Меган на мгновение ощутила тепло его пальцев, а потом кольцо, скользнув холодным ободком по ее пальчику, заняло законное свое место. Она стала собственностью графа, что потрясло ее до глубины души. После этого преподобный Пик объявил их мужем и женой, и все было кончено. Джастин даже не счел нужным поцеловать новобрачную.
Сославшись на головную боль, Меган направилась в свои покои сразу же после церемонии. Джастин не удерживал ее и не пошел вслед за ней. Судя по его хмурому виду, он, как и его жена, предпочел бы остаться в одиночестве. Но правила хорошего тона требовали предложить гостям выпить, что граф и проделал с надлежащей галантностью.
Дженет зашла в комнату Меган, чтобы узнать, не нужно ли той что-нибудь, но молодая женщина сделала вид, что спит, и горничная тут же ушла. Но по правде говоря, Меган сейчас не в состоянии была бы уснуть. Даже усидеть на одном месте не могла. После ухода Дженет она мерила шагами комнату, снова и снова мысленно прокручивая события этого дня. Итак, она жена Джастина, графиня Уэстон. И их ребенок станет законным наследником графа. Разве когда-нибудь в ее жизни события изменяли так резко свой ход? Разве могла она помыслить о том, что за какой-то час все так круто повернется? Еще утром она была падшей женщиной, на которую бы все смотрели с нескрываемым презрением, решись она появиться где-нибудь, кроме Виндсмера. И вдруг, за несколько минут сделав ее своей женой, Джастин поставил все на свои места – отныне она заслуживает уважения, как и любая другая добропорядочная женщина. Более того: он вознес ее на высшую ступень английского общества, дав ей свое имя. Ни один человек не посмеет насмехаться над графиней Уэстон. Разумеется, сплетничать за ее спиной будут, но она сможет лишь снисходительно пожимать плечами, когда до нее будут доходить какие-то слухи. В открытую же никто ничего не скажет, и весь свет предпочтет не замечать и не вспоминать о том, что происходило до венчания. Золотое колечко на пальце вернуло Меган все права, и она понимала, что вообще-то должна сиять от радости и гордости. Но как ни странно, она чувствовала себя более одинокой и несчастной, чем когда-либо прежде.
Наблюдая, как солнце на западе постепенно опускается за горизонт, Меган вдруг почувствовала непреодолимое желание выйти из дома. Ей надо немного пройтись, и, кто знает, может, вернувшись, она сумеет разобраться в своих чувствах. Отныне ей не удастся избегать Джастина, несмотря на все его презрение, несмотря на то что при встречах он будет стараться как можно больнее ранить ее. И она, и ее ребенок полностью принадлежат ему, как если бы он купил их обоих за деньги на рынке у работорговцев.
Меган шла вдоль скал, шла совсем не в ту сторону, куда ходила обычно. Закатное солнце переливалось всеми оттенками розового и оранжевого, а море отражало эти сверкающие переливы и, казалось, отбрасывало их в небеса. Остановившись, Меган стала смотреть на эту игру красок – она вдруг решила, что если полностью сосредоточится на созерцании моря и солнца, то сумеет заставить себя не думать ни о чем другом, забудет обо всех своих тревогах и душевных бурях.
Она долго стояла на вершине скалы, глядя на море. Однако Джастин все же нашел ее. К этому времени уже почти стемнело, и прохладный бриз постепенно переходил в пронизывающий ветер. Чтобы хоть немного согреться, Меган обхватила себя руками за плечи. Она была так занята своими думами, что не заметила подошедшего к ней Джастина, и очнулась лишь тогда, когда он накинул ей на плечи свой камзол.
– Тебе не следует стоять здесь, – проговорил он, – ты можешь простудиться. – Он говорил довольно резко. И отстранился, едва лишь накинул камзол на плечи жены.
Меган промолчала. Закутавшись поплотнее в камзол, она оглянулась на особняк. К ее удивлению, дом показался ей совсем небольшим – его темный силуэт терялся в сгущающихся сумерках. Меган и не думала, что зашла так далеко. Она сделала шаг к мужу, но тот поспешно отступил. Прошла минута-другая, прежде чем он снова заговорил:
– Нам надо кое-что обсудить.
Меган вопросительно взглянула на Джастина.
– Что ж, говори, – пожала она плечами.
Муж посмотрел на нее исподлобья и засунул руки в карманы панталон.
– Ты должна знать: тебе нет необходимости беспокоиться о своих супружеских обязанностях, – произнес он ледяным тоном. – Завтра же я возвращаюсь в Лондон.
– Понятно, – снова пожала плечами Меган.
В глубине души она была даже рада этому – если бы Джастин остался в Виндсмере, ей было бы нелегко встречаться с ним.
– Ты сможешь снимать деньги со счета в банке, это в Тенби. Я велю Чарльзу отправить им соответствующее распоряжение. И разумеется, любые твои счета следует отправлять мне в Лондон. Покупай все, что потребуется тебе и ребенку. Деньги не проблема, – добавил Джастин.
– Благодарю, – вымолвила его жена. – Ты очень добр ко мне.
Похоже, ее покладистость разозлила графа. Меган видела это. Он закусил губу, словно едва сдержался, чтобы не нагрубить. Ноздри его раздувались – верный знак того, что граф Уэстон вот-вот сорвется.
– Полагаю, ты поблагодаришь меня еще и за то, что я женился на тебе, – с горечью проговорил Джастин.
