Милорд от души поздравил его с этим, потом добавил задумчиво:
– Одно время я водил дружбу с отцом-иезуитом. То было в дни моей юности. Я очень многое приобрел от него. Да, я узнал несколько полезных вещей.
– Клянусь головой, вы узнали куда больше, чем хотел иезуит, – заметил Робин.
– Да, – согласился его отец. – Но ведь его ум, сын мой, имел некоторые границы.
– А вы признаете границы, милорд? – спросил сэр Энтони.
Милорд серьезно поглядел на него.
– Не знаю, – сказал он с подкупающей простотой. – Я их еще не видел.
В комнату ворвалась миледи Лоуестофт, она была в полнейшем смятении. Ее острые глаза перебегали с одного джентльмена на другого.
– Вся компания в сборе! – Она развязала шнурки своей мантильи и сбросила ее. – Роберт, я прекрасно знаю, что вы совершили нечто ужасное! Вчера ваших детей не было у друзей в Бэрнете. – Она направила на него указующий перст. – Я уверена, что Робин убил Мэркхема, – и по вашему приказу, Роберт! Это скандал, безумие! Я в ужасе!
– Мой удар! – кивнул милорд. – Великолепно!
– Что это еще? Что это за удар? – вскричала миледи.
– Вы не поймете, милая Тереза. Это значит делать выпад одновременно с выпадом противника – сами понимаете, насколько это опасно! – и, отбивая его удар, уже без малейшего препятствия проникать в сердце, так ведь, сын мой?
– Значит, это правда! – сказала миледи. Казалось, она нисколько не интересуется блеском фехтовального искусства в отличие от сэра Энтони, который с живейшим интересом смотрел на Робина. – Боже мой, Роберт, что теперь будет? – Она накинулась на сэра Энтони: – А вы?! Только не говорите, что и вы в этом не замешаны!
– Увы, мэм, это не так. Миледи прижала ладони к вискам.
– У меня голова идет кругом. Нет, мы просто все сошли с ума. – В приступе слабости она опустилась на кушетку. – Вы, трое, хотите кончить жизнь в Тайберне? – опять воскликнула она.
– Я склонен думать, что старому джентльмену суждена честь быть казненным на Тауэр-Хилл, во всяком случае, – проговорила Прюденс. – Для нас, пожалуй, сойдет и Тайберн.
– Вы говорите глупости, Тереза. – Милорд был суров. – Какое отношение имеют Мерриоты к дуэлям и людям в масках?
– Может быть, я и глупа, – отрезала миледи, – но одно могу сказать: чем скорее вы кончите этот маскарад, тем лучше. И проще всего сделать это прямо сейчас. Запомните мои слова! Дети, мы уезжаем в Ричмонд. А если ветер подозрений подует в вашу сторону, Роберт известит нас и вы исчезнете.
– Я еду еще дальше, – вмешался сэр Энтони. – Я должен навестить мою сестру леди Эндерби в Гемпшире на следующей неделе. Я бы хотел забрать с собой мистера Мерриота.
Прюденс отрицательно покачала головой. Милорд поднялся и взял свою шляпу.
– Не путайте мне планы, – предупредил он их всех. – Поезжайте в Ричмонд, если угодно, но ждите там моих указаний. Невозможно, чтобы подозрения пали на моего сына.
И он был вполне прав, только в своих расчетах он не учел мисс Грейсон. Прюденс, которую вызвали для дачи показаний, могла рассказать следствию очень немного. Она великолепно вела себя; ничто не могло поколебать ее спокойствия, сдержанности и искренности ее ответов. Ее даже поблагодарили за оказанную помощь и отпустили с миром.
Показания мисс Грейсон носили другой характер. Обеспокоенный отец был рядом с ней, для поддержки. Ее самообладание в этих обстоятельствах было почти таким же похвальным, как и у мистера Мерриота. Она внимательно слушала противоречивые показания кучера и форейтора и сообразно им давала свою версию случившегося. В пересказе этих двоих храбрецов происшествие, вероятно, изумило бы и Робина, и Джона. Форейтор был склонен наградить Робина ростом, о котором тот и не мечтал; кучер, более осторожный в этом отношении, страшно горячился по поводу невероятной свирепости, проявленной обоими нападавшими. Третий был слишком осторожным. Он сказал, что один человек выстрелил в него внезапно, он и не успел поднять свой бландербас, но хотя ему и пришлось сдаться, он вовсе не считает, что люди в масках были свирепыми. Под нажимом суда он, впрочем, показал, что менее высокий велел леди целиться в мистера Мэркхема из его же пистолета, что она и выполнила.
Это была сенсация. Мисс Летти в возбуждении сказала: «Уж лучше бы я попала в руки разбойника, только бы мне избавиться от ужасного похитителя».
Было признано, что в этом есть определенный смысл, но все-таки странно, что леди так непринужденно чувствовала себя с парочкой грабителей на большой дороге.
Мисс Летти сочла за лучшее придерживаться третьей версии. Она, не краснея, показала, что грабитель, бывший потом на дуэли, был среднего роста, имел каштановые волосы и по виду был самым обыкновенным человеком. Когда ее спросили, не был ли он, как показывает кучер, человеком с господскими манерами, она заколебалась. Она бы не сказала, что у него хорошие манеры, но признала, что в чем-то он был похож на человека благородного происхождения. Да, он ей поцеловал руку, это так, но ей показалось, что это просто издевательство, раз он перед этим отобрал у нее жемчуг. «Кто бы он ни был, – объявила она, – он спас меня от чудовища, и я ему благодарна».
Рассматривая вопрос о похищении, следствие с сомнением качало головами. Это, конечно, уголовное преступление, но убийство на большой дороге...
Мисс Летти вступила в спор. Она повернулась к кучеру и спросила у него, разве это не было честным поединком? Почуяв, что его покойного хозяина могут осудить – если можно осудить мертвого человека, в каковом щекотливом пункте он не был уверен – в похищении, кучер выступил в пользу другой стороны. Решительно это была справедливая дуэль, насколько он мог судить.
Все дело, в сущности, было весьма загадочно, но слуги закона надеялись, что распутают его.
Сэр Хамфри, оставшись наедине с дочерью, только озабоченно качал головой и сказал, что пройдет немало времени, прежде чем этому делу наступит конец.
Глава 26
АРЕСТ МИСТЕРА МЕРРИОТА
Верная своему слову, миледи Лоуестофт увезла своих гостей в Ричмонд и устроила там большой бал, дабы никто не посчитал подозрительным ее уединение.
На бал собрался весь Лондон, включая лорда Бэрхема, великолепного, в серебряной парче и весьма благосклонно настроенного. Сэр Энтони Фэншо тоже был там. Он несколько раз танцевал с мисс Мерриот, и мистер Молиньюкс сделал вывод, что дело идет к свадьбе. Его мнение разделяло немалое число людей. Прюденс сказала, что она начинает ревновать.
Вечером у них с большим джентльменом произошла небольшая стычка характеров: он должен был навестить свою сестру и хотел взять с собою Прюденс. Она не собиралась ехать; у нее тоже был сильный характер, и ее «нет» могло быть не менее твердым, чем его.
