Читаем без скачивания Присяжный заседатель - Джордж Грин

— Слава Богу, полицейский знаком с Кабро, — рассказывает Джонни. — Это имя плюс пара сотен долларов — и проблема решена.

— Джонни, — говорит Энни.

— Меня зовут Эдди.

— Эдди, мы должны сделать остановку. Я хочу позвонить Кэрью.

— Кто такой Кэрью?

— Он из нью-йоркской полиции.

— Забудьте об этом.

— Но они могут помочь нам, послать вертолет.

— Могут, но не сделают этого. А если сделают, то опоздают. Я знаю, как они работают. Сначала этот ваш Кэрью пойдет к своему боссу. Потом его босс свяжется с вышестоящим начальством. Начальство отправит письмо в ФБР. ФБР свяжется с государственным департаментом. Еще через шесть недель, после двадцати официальных запросов они действительно отправят вертолет, но не в Гватемалу, а куда-нибудь в Бразилию. Забудь ты об этом, девочка. Мы можем полагаться только на себя. И помоги нам Боже.

Дорогу наводнило стадо коров. Эдди жмет на клаксон, распихивает скотину бампером. Энни даже не смотрит на рогатые головы, заглядывающие в машину.

— Есть второй убийца или нет? — спрашивает она. — Он сказал, что кто-то должен еще прилететь из Калифорнии.

— Да? Это он наврал. Видимо, хотел вас припугнуть. Нет у него никого в Калифорнии. Мы будем иметь дело с ним одним. Но этого более чем достаточно, уж можете мне поверить.

Глава 15

ТРОПА ОБОЖЖЕННОЙ, НО ЧИСТОЙ ЛЮБВИ

Учитель едет по горной дороге на старом, видавшем виды драндулете. Далеко впереди на шоссе еще одна машина — два красных огонька сквозь густую пелену пыли.

Учитель недоволен собой. Для того чтобы раздобыть эту жалкую колымагу, ему пришлось совершить убийство. Он всадил две пули в голову какой-то девчонке, когда она стояла на светофоре неподалеку от аэропорта. Ради этакого рыдвана просто стыдно убивать человека. Двигатель барахлит, руль слишком разболтан, шины не подкачены, спидометр не работает. Кроме того, на спинке сиденья еще не высохла кровь владелицы.

Но Учитель не жалуется — спасибо и на том. Тао не выбирает орудий для своего промысла. Сгодится и это четырехколесное чудовище. К тому же оно двигается быстрее, чем малолитражка, пылящая по дороге впереди. Учитель быстро сокращает расстояние. Вот уже можно разглядеть номерной знак — малолитражка принадлежит агентству по прокату автомобилей.

У Учителя сжимается сердце от радостного предчувствия.

Он жмет на газ. Как было бы чудесно снова оказаться рядом с Энни — он страшно по ней соскучился. Учитель мчится на скорости семьдесят пять миль в час. На повороте ему удается сократить расстояние.

Он включает дальний свет фар. Теперь отчетливо видно, что в машине едут двое. Справа от водителя — несомненно Энни. Ее голова благодаря свету фар кажется окруженной нимбом. Учитель в упоении. Из одного конца вселенной в другой протянулась пуповина, наполненная живительным соком. Там, где этот провод жизни пересекается с другим таким же проводом, проскакивает искра, ослепительная вспышка страсти, оглушительный рев в темноте. Короткое замыкание. Как бы ты ни дергалась, моя упрямая невеста, никуда ты от меня не денешься.

Энни оборачивается, чтобы посмотреть, кто это светит фарами.

На ее лице маска животного страха и смятения. Как она похожа на ребенка, думает Учитель. Нежная, робкая маленькая девочка. У Учителя на глазах выступают слезы, и от этого лицо Энни кажется размытым. Она наклоняется к водителю, говорит ему что-то, а потом в ее руке появляется пистолет. Она целится прямо в Учителя.

Выстрел, заднее стекло малолитражки разлетается вдребезги, но пуля уносится куда-то в пространство. Учитель немного отстает, ему торопиться некуда.

Удобный момент наступает на крутом повороте, и Учитель со всей силы жмет на газ. Водитель передней машины пытается преградить ему путь, и делает это довольно умело, но Учитель все-таки добивается своего: он бросает машину вправо, потом влево и выравнивается с малолитражкой, держась со стороны Энни. Музыки в старом драндулете, разумеется, нет, но в мозгу Учителя играет концерт Вивальди. Учитель опускает окно и несколько раз стреляет из пистолета. Он вовсе не хочет убить или ранить Энни, но ему нужно ее отвлечь. Пусть не фантазирует, пусть не надеется, что ей под силу его остановить. Он пускает пулю над самой головой Энни, потом вышибает по очереди все стекла малолитражки. Однако Энни не испугалась, она неторопливо прицеливается, готовится выстрелить. Учитель не верит своим глазам, он гордится своей ученицей. Следующую пулю он посылает в ветровое стекло малолитражки, прямо перед лицом водителя.

Водитель не выдерживает, хватает Энни за голову и пригибает ее, одновременно нажимая на тормоза.

Учитель, естественно, не упускает представившуюся возможность. Он обгоняет малолитражку и исчезает впереди, окутанный облаком пыли.

Однако успевает оглянуться назад и увидеть, что рядом с Энни сидит его лучший друг, его единственный друг на всем белом свете.

Энни и Эдди едут в темноте, поднимаясь по горной дороге все выше и выше. Через разбитые стекла задувает холодный ветер, но Энни кажется, что они едут слишком медленно. Она не находит себе места от тревоги. Почему этот идиот Эдди замедляет ход на каждом повороте? Иногда он еле ползет, даже шины не скрежещут на поворотах. А шины должны скрежетать, потому что мы теряем время, мы отстаем, мы не сможем его нагнать, а до Туй-Куч еще ехать и ехать.

В пятый раз Энни говорит:

— Позвольте мне сесть за руль.

— Нет.

— Почему?

— Вы нас угробите. Я и так гоню на максимуме.

Энни молчит, потом говорит:

— Я поняла. Вы по-прежнему работаете на него.

— Я еду так, что быстрее не бывает, — огрызается Эдди. — Все равно нам из этой передряги живыми не выбраться, но по крайней мере не будем лишать себя последнего шанса.

— Нет, вы с ним заодно.

— О Господи.

— Если вы не работаете на него, почему вы не дали мне его застрелить?

— Он первый застрелил бы вас. Заткнулись бы вы, мисс, и не мешали мне.

— Нет, он ни за что бы меня не убил, — говорит Энни.

Машина ныряет в узкую расщелину; отвесные склоны подступают к дороге с обеих сторон.

— Кто вас разберет, — вздыхает Эдди. — Может, вы и правы. Наверно, вы понимаете его лучше, чем я. Я знаю его всю свою жизнь, но так и не разобрался, что у него внутри.

— А я бы в него попала.

— Ну ладно, ладно.

— Дайте я поведу машину.

— Нет.

Горная деревенька, еще одна. Некоторое время спустя — дорожный знак, извещающий о том, что впереди селение. Из-за поворота выплывает целое море огней. Эдди жмет на тормоза.

— Нет, не останавливайтесь! — кричит Энни. — Не обращайте ни на кого внимания, вперед!

Но вперед нельзя. Дорога перегорожена. Через нее протянута цепь, вокруг нее целая толпа веселящихся и галдящих жителей. Играет оркестр, кружатся танцоры, а чуть поодаль крутится небольшое колесо обозрения. Причем установлено оно прямо посреди дороги; на каждой кабинке — гирлянда из разноцветных лампочек.

Все, дальше пути нет. Черт бы их побрал, с их дурацкими праздниками!

— Поезжайте вперед, ради Бога! — умоляет Энни. Эдди смотрит на нее, как на полоумную.

— Что, прямо на это чертово колесо, да?

— Давайте объедем! Давайте вернемся назад, поищем другую дорогу!

Эдди качает головой.

— Если бы здесь была другая дорога, Винсент ее нашел бы.

Он показывает подбородком в сторону, и Энни видит, что у бетонной стены стоит машина Учителя.

— Он здесь? — тревожно спрашивает она. — Он ждет нас?

— Понятия не имею. Дайте-ка мне мой револьвер. Пойдем разберемся.

И вот они растворяются в нетрезвой толпе. В свете факелов играют сразу три оркестрика-маримбы, каждый состоит из троих сильно пьяных музыкантов. Все девятеро что есть силы колотят по барабанам и струнам, их «музыка» сливается в оглушительную какофонию. Лампочки на колесе обозрения погасли, но кабинки продолжают стремительно кружиться, хотя в них никого нет. Вокруг полно танцующих, отчаянно отплясывающих маримбу каждый в своем ритме. Многие пляшут, задрав голову и глядя на звезды, да еще и вопя при этом истошными голосами. Энни протискивается через этот сумасшедший дом.

— Позвольте пройти! Пожалуйста, посторонитесь!

Какой-то пьянчуга в маске обезьяны хватает ее за плечи и бормочет прямо в лицо нечто невразумительное. В нос Энни ударяет целый букет малоприятных запахов. Эдди отшвыривает пьянчугу в сторону, хватает свою спутницу за руку и тащит за собой.

В дальнем углу площади, под деревом, украшенным разноцветными перьями, на скамейке сидит гринго: лысеющий тип с мечтательным выражением лица. Сидит, разглядывает бутылку, в которой плещется прозрачная жидкость. Эдди замирает на месте как вкопанный.

— Не может быть! Червяк, это ты? Ведь ты убит!