Читаем без скачивания Присяжный заседатель - Джордж Грин

Занимается рассвет. Учитель видит у дороги маленькую лавку. В ней горит свет. Учитель устал, проголодался. Езда по ухабистой дороге далась ему нелегко.

Он тормозит возле лавки, вылезает из такси. Смотрит вниз, на длинную ленту горной дороги. Как было бы чудесно, если бы Энни сейчас находилась рядом. Учитель надеется, что ей удалось найти средство передвижения, чтобы добраться до Туй-Куч. После того как он убьет Оливера, времени останется совсем мало. Учитель не сможет ждать долго — скоро заявится полиция. Так что поторапливайтесь, Энни. Уж придумайте что-нибудь, но будьте здесь вовремя.

Ясное небо понемногу наполняется светом, как парус ветром.

Учитель вспоминает, как однажды утром Лао Цзы положил перед хранителем императорских врат «Книгу Пути» и навсегда покинул Китай.

Учитель входит в лавку. Посередине стол, за ним сидят трое индейцев и завтракают. Учитель садится рядом. Он ест яйца, баранье рагу, тортильи, пьет кофе. Кофе такой сладкий, что Учитель даже смеется.

— У вас сегодня поездка? В Туй-Куч?

— Да, — отвечает один из индейцев. Все трое пьяны, еле сидят на стульях.

— Рано поедете? — спрашивает Учитель.

— Да. Рано.

Стало быть, рано утром начнутся скачки, которыми славится Туй-Куч. Наверняка соберется толпа, найти в ней Оливера будет несложно.

Энни бежит прочь от осевшего набок самолета. Бежит по картофельному полю, освещенному розовым светом восхода. Дальше скала. Энни останавливается на краю и смотрит вниз. Под ней простирается окутанная туманом долина.

— Слишком далеко, — говорит Энни.

Бадди, прихрамывая, догоняет ее.

— Коленку разбил, — жалуется он. — Разбита коленка, разбит самолет, разбита вся моя хреновая жизнь.

— Понадобится несколько часов!

— Да, все разбито, — бормочет Бадди.

Энни оборачивается и видит, что на картофельном поле собралась кучка индейцев. Они, разинув рты, смотрят на разбитый самолет, на двух гринго. Среди них подросток на серой лошади. Волосы у мальчика заплетены в косички, переплетенные разноцветными ленточками, одет подросток в нарядную куртку для верховой езды.

— Почему этот мальчик такой нарядный? — спрашивает Энни.

— Сегодня сиеста. Наверно, он будет участвовать в скачках.

— В каких скачках?

— Кажется, в Туй-Куч проводятся какие-то скачки. Точно не помню.

— Переведите ему то, о чем я попрошу.

— Пожалуйста.

— Спросите, быстрый ли у него конь?

Учитель застревает в лавке надолго. Он покупает себе шерстяную накидку с изображением летучей мыши, еще он покупает деревянную фигурку местного святого, Сан-Симона. Потом он спрашивает троицу, допивающую за столиком свой сладчайший кофе:

— Хотите поехать со мной? На карнавал. У меня машина.

Они шушукаются между собой и соглашаются:

— Да. Спасибо, сеньор.

Потом все садятся в такси.

Один из местных жителей протягивает Учителю бутылку с огненной водой. Учитель отпивает, на глазах у него выступают слезы, и остальные трое довольно хохочут. Атмосфера в такси праздничная. Каждый миг бытия запечатлевается в памяти Учителя необычайно отчетливо. Такси едет по дороге вниз, спускается в долину Туй-Куч.

В городке Учителю приходится сбросить скорость, чтобы не раздавить спящих пьянчуг и разгуливающих повсюду куриц. Местные жители тянутся к базарной площади, откуда стартуют скачки. Учитель находит удобное место для стоянки и прощается со своими попутчиками. Заодно он раскланивается с местным полицейским, едва держащимся на ногах. Потом деловитой походкой Учитель направляется на площадь. Повсюду грохочет маримба, трубят трубы, звенят колокола. На пыльных деревьях собрались тучи птиц, вносящих свою лепту во всеобщую какофонию. Верещат ребятишки, танцуют ряженые. Судя по их усталому виду, танцы продолжались всю ночь. На футбольном поле мужчины готовятся к скачкам — кричат на лошадей, ругаются. Все очень красочно, празднично. Если бы не важное дело, которое предстоит выполнить Учителю, можно было бы вволю насладиться колоритным торжеством. Как было бы чудесно, если бы они приехали сюда втроем, с Энни и Оливером — американские туристы, наслаждающиеся экзотикой. Тогда, вероятно, вся эта суета не действовала бы Учителю на нервы. Но сейчас ему больше всего хочется тишины. Хочется торжественной ясности. Хочется откровения. Пусть земля станет такой же простой и чистой, как небосвод.

К нему подходит оборванный мальчишка с подносом арахиса.

— Орехи. Не желаешь орехов, приятель?

Учитель улыбается:

— Давай, пожалуй.

За пакетик орехов мальчишка получает пять кецалей. Он не верит своему счастью, а Учитель спрашивает:

— Не знаешь одного парнишку, американца Оливера?

— Олевар? Знаю. Мальчишка-американец? Да-да…

— И где же он?

— Сейчас, что ли?

Мальчишка озирается по сторонам, высматривая Оливера. На базарной площади его нет. Тогда мальчишка переводит взор на склон горы и кричит, показывая туда пальцем:

— Оливер!

На улочке, расположенной по уровню выше рыночной площади играют пятеро мальчишек. Оливера среди них вроде бы нет, но двое мальчиков в маскарадных костюмах и масках: один изображает длинномордого оленя, второй — рогатого быка. Еще один мальчишка, без маски, размахивает рубахой, подражая тореадору. «Бык» роет землю «копытами» и бросается на тряпку.

— Я его не вижу, — говорит Учитель.

— Здесь он, — отвечает торговец арахисом. — Быка изображает.

«Матадор» разворачивается, «бык» крутится вокруг него. От их возни поднимается целая туча пыли. Потом «бык» поднимает маску, и Учитель видит, что это Оливер. Тот вытирает пот со лба, смеется и снова натягивает личину быка.

— Оливер! — кричит торговец. К счастью, на площади такой грохот, что Оливер не слышит.

— Пожалуйста, — просит Учитель, положив руку на плечо своего добровольного помощника. — Не говори ему… что я приходил… это тайна.

Мальчик пожимает плечами.

— О`кей.

«Бык» и «олень» вдвоем поднимаются вверх по высокой лестнице.

— Куда они? — спрашивает Учитель.

Мальчишка снова пожимает плечами.

— Не знаю. На развалины, наверное.

Он показывает на развалины каменной церкви, расположенные выше по склону.

— Спасибо, — шепчет Учитель. — Просто идеально.

Он пробирается сквозь толпу, пересекает площадь, добирается до лестницы, быстро карабкается вверх. Возле самой лестницы две хижины с соломенной крышей. Учитель на ходу заглядывает через изгородь и видит женщину, занятую размоткой пряжи. Рядом на корточках сидит маленькая девочка. Женщина улыбается прохожему, и Учитель отвечает ей приветливой улыбкой. Он бросает девчушке пакетик арахиса, и она ловко подхватывает его на лету. Жаль, Энни этого не видит, думает Учитель.

Вот лестница кончилась, дальше вверх по склону ведет извилистая дорожка. «Бык» и «олень» уже почти у самых развалин. Учителю не нравится, что Оливер в маске. Сейчас не время для маскарада. Покажи мне свое лицо, Оливер. Свое чистое, открытое лицо.

Учитель пребывает в состоянии блаженства; он чувствует, как в нем концентрируется великая сила. Шум и гам празднества остались позади, вся долина как на ладони. Учителю нравится эта дорожка, похожая своей геометрией на лестницу Иакова. Каждый шаг делает расстояние между Учителем и Оливером чуть короче. Домишки с соломенными крышами остались позади, впереди пустое пространство.

Учитель смотрит на Оливера. Тот бежит меж кукурузных полей. Он остался один — «олень», должно быть, живет в одном из соседних домишек и предпочел вернуться домой. Мы остались вдвоем, думает Учитель. Задача проще простого. На всем горном склоне ни души — лишь мужчина и мальчик, двигающийся к назначенному судьбой месту встречи.

Учитель ускоряет шаг. Его одолевает нетерпение, и с этим ничего не поделаешь. Временами он переходит на бег. Вперед — по огородам, по маисовым полям, к руинам церкви. У самых развалин Оливер остановился. Обернулся, любуется видом. Должно быть, мальчик уже заметил Учителя, но, поскольку на нем маска, реакцию определить трудно.

В любом случае это не имеет значения, думает Учитель. Он не знает меня в лицо. Для него я — просто американский турист, желающий осмотреть старинную церковь. Оливер отворачивается и исчезает внутри. Учитель обливается потом, но шерстяную накидку снять не может — из-за пояса брюк торчит рукоятка пистолета. Вот Учитель останавливается. Он смотрит на горы, на долину, на извилистую ленту дороги. По дороге скачет конь без всадника. Учитель глубоко вздыхает, вытирает пот рукавом.

Потом начинает подниматься по каменным ступеням церкви. Крыши у церкви нет, и каменный пол из-за этого похож на мощеную мостовую. Тишина. Из трещин в стенах растут пучки травы. Где ты, Оливер?