Когда такое было, чтобы Жейда оставила меня в покое? Она тарабанила в дверь так, словно на звездолете случился пожар. Я еле продрала глаза и пошлепала к двери, отчаянно зевая.
– Ты сейчас умрешь от счастья!
– Что опять? – я почесалась, сдвинув резинку на пижамных штанах. Кому–то надо меньше есть.
– Мы идем на концерт Тины Вернер! – глаза Жейды горели восторгом.
– Ты не заболела? – я пощупала ее лоб.
– Все из–за того, что нас, настоящих поклонников, набралось всего шесть человек!
– Разве? – я качнула головой, позволяя подруге войти в каюту. – Я слышала, что на ее концерты все билеты распроданы.
– Но с синими волосами нас всего шестеро! Тина в благодарность оставила для нас лучшие места! – Жейда схватила меня за руки и начала прыгать, принуждая присоединиться к ней. – Разве ты не рада? Мы идем на концерт! Мы идем на концерт!!!
Пришлось подхватить, изображая веселье, чтобы не пришлось рассказывать истинную причину моих синих волос.
Глава 24
Одежду мы выбирали тщательно. Концерт должен был состояться на семидесятом уровне – там, где обитали небожители. Сама я, по понятным причинам, себя к ним не причисляла.
За неимением лучшего наряда пришлось надеть свое единственное платье в синий цветочек, Жейда же прибежала ко мне в плиссированной юбке и маминой кофточке. Блузка ей была великовата, и из широкого ворота то и дело выглядывала то одна, то вторая ключица. Синевласка поправляла скользкую ткань, но та опять съезжала. У меня даже появилась мысль посетить магазин и купить нам обеим что–нибудь посимпатичнее, но распоряжаться не своими деньгами я не решалась. Откуда у меня взялась такая рачительность, я не могла объяснить даже самой себе, но деньги внезапно обрели для меня высокую ценность.
Волосы мы уложили красивыми локонами – они были нашим проходным билетом на концерт.
– Я все–таки беспокоюсь, что у нас на руках нет никаких доказательств, что мы для Тины желанные гости, – нервничая, я крутила в пальцах карточку–ключ от своей каюты. Датчики в лифте по ней определяли максимально разрешенный для посещения уровень. – Подойдем к лифту, а он перед нами не откроется.
Мы тихо перешептывались, ожидая спуска нужной кабинки. В зеленой зоне вокруг фонтана их было несколько, но ни одна из них не привезла бы нас напрямик на пятьдесят первый уровень или выше – специальное ограничение, чтобы люди из социального низа не потревожили спокойствие «богов».
– Если не откроется, развернемся и пойдем на цирковое представление на тридцать втором уровне. Страсть как обожаю фокусников.
Хорошо быть молодой и позитивной. Я же видела, как Жейде хотелось на концерт Тины Вернер, но она легко отказалась бы от него. Девочка тоже переживала, что мы опозоримся на глазах снобов, которые купили дорогие билеты, а не были одарены милостью из–за синих волос.
Мы зря переживали. Стоило на пятидесятом приложить наши карточки к сенсору, как двери лифта, идущего до самого последнего уровня, приветливо распахнулись.
– Вот видишь, нас ждут, – Жейда расплылась в счастливой улыбке.
Я заметила, какими взглядами нас проводили те, кому не было дозволено подняться выше. Они не понимали, почему вдруг не сработали установленные правила, и видели в нас мошенниц.
Но еще большее унижение мы испытали, когда лифт остановился на отметке шестьдесят. Вошла компания из трех умопомрачительно пахнущих леди в вечерних платьях. Они посмотрели на нас так, словно увидели жаб. Бедная Жейда вцепилась мне в руку.
Презрительные лица, задранные подбородки. Одна из дам приложила к носу надушенный платочек. Пальцы Жейды в моей ладони шевельнулись. Ее щеки загорелись от гнева.
Теперь лифт останавливался чуть ли не на каждом уровне и пополнялся обладателями шелка и драгоценностей. Я ощущала явный диссонанс. Шикарные наряды никак не вязались с образом певицы–бунтарки, которая пела о свободе и всеобщей любви. Или для высшего класса у нее приготовлены иные песни?
Жейда дернула меня за руку и глазами указала на одну из молодых женщин, лицо которой выражало удивление. Она смотрела то на экран своего зумкома, то на меня. Я напряглась. Еще больше напряглась после того, как незнакомка протянула зумком своей соседке. Теперь они обе изучали мое лицо.
– Что? – с вызовом спросила я, понимая, что могу подвигнуть их на разговор только в том случае, если начну первой. Иначе никогда не узнаю причину столь бестактного поведения.
– Скажите, кто для вас Звездный странник? – голосок леди был так же нежен, как и ее лавандовый шелк.
Вопрос оказался до того неожиданным, что я не нашлась, что ответить. Стояла и хлопала глазами.
– А кто это? – выручила меня Жейда. – Не знаем мы никакого странника.
– Но как же, – холеная незнакомка развернула ко мне экран своего зумкома, – разве это не вы висите на шее Звездного странника?
Черт! Вот та часть видео, которую мы с Ригом не видели. На полной версии был запечатлен момент, когда я яростно целовала Матвея, обвив его бедра ногами, а он удерживал меня за попу. Я не раз смаковала этот момент, вспоминая, как Матвей, смеясь, меня кружил.
– Нет, не я, – выдавила я из себя. – Вы меня с кем–то путаете.
– И правда, Лира, посмотри в чем одета любовница Звездного странника, и в чем эта девица, – подружка Лиры скривила ротик. – Нашла у кого спрашивать.
– А в чем одета его любовница? – Жейда сунула нос, чтобы лучше рассмотреть.
– Ты права, дорогая, – Лира отодвинулась от Синевласки, словно та могла ее испачкать. – На девушке Лаврова дорогой нано–скафандр. Из последних разработок. Я знаю. Мне отец похожий купил.
– А как тебе ее синие волосы? – в разговор включилась третья леди.
– Моветон! – припечатала Лира. – Кумирам подражают только незрелые личности.
Они уже забыли о нас, а обсуждали девицу на видео. Все находящиеся в кабине со снисходительными улыбками слушали, как блеют эти три овцы. Ух, как мне хотелось вцепиться одной из них в волосы!
Жейда поняла мое состояние и, как только лифт остановился в очередной раз, чтобы впустить новую пару пассажиров, вытолкнула меня из него. Мы едва
