но традиция есть традиция. Я накинула мантию поверх платья, надвинула капюшон на глаза.
Мне не грозила ни смерть, ни позорные удары плетьми, которые раньше, еще пару десятилетий назад, в академии использовали в качестве наказания, однако я ощущала себя приговоренной к публичной казни. В солнечном сплетении сквозила тоскливая пустота. Я шла, низко опустив голову, разглядывая камни брусчатки. В руке я сжимала измятый конверт с распоряжением ректора.
По каменным ступеням центрального корпуса, стертым тысячами ног, я пробегала множество раз каждый день, спеша на занятия, переходя из аудитории в аудиторию. И в малом зале, где собрались члены комиссии, мы с однокурсницами частенько устраивались, чтобы вместе сделать практические задания или просто поболтать. Теперь все изменилось. Я будто перенеслась из привычной мне приветливой реальности в темные века и бреду на суд инквизиции.
Конечно, я себя накручивала, но на самом деле ужасно боялась. Даже не наказания, а того, с каким презрением и осуждением станут на меня смотреть преподаватели, когда тайна откроется.
– Заходите. – Парнишка-первокурсник распахнул передо мной дверь, но сам остался за порогом.
Я зашла в круглое помещение, где за длинным столом в темных мантиях сидели сам ректор академии – луксур Брайс, декан факультета муз – луксурия Меви, преподаватели, которые вели у меня учебные дисциплины: луксурия Нерина с неизменным пучком на макушке, который держался благодаря двум карандашам, луксур Ант и незнакомый преподаватель, который, в отличие от доброй преподавательницы музыки и сдержанного луксура Анта, смотрел сумрачно и тяжело. У меня неровно забилось сердце, воздуха стало не хватать.
Я не сразу заметила, что в глубине зала на стуле притулилась еще одна фигурка в серой мантии. Капюшон, закрывающий лицо, не позволял понять, кто это.
На ватных ногах я подошла к комиссии и протянула ректору Брайсу распоряжение, он глазами велел положить его на стол.
– Как вы себя чувствуете, камми Луан? Вам пришлось пережить травматические события. Если вы пока не в состоянии участвовать в расследовании административного нарушения, мы отложим комиссию, – произнес он вслух.
– Нет… Нет-нет, я готова.
А где же Ларс? Я невольно обернулась, отыскивая его взглядом.
– Мы сначала допросим тебя, Шайни, – мягко сказала луксурия Нерина. – Луксур Таэр уже на пути в академию.
Ларс рядом, совсем недалеко! Я слегка воодушевилась, и это не ускользнуло от недовольного взгляда незнакомого преподавателя.
– Вас обвиняют в серьезном нарушении кодекса, камми Луан. Других исключали и за меньшее! Вы же нарушили сразу несколько правил! Если подтвердится ваша связь с луксуром Таэром, можете забыть о дипломе!
– Луксур Фелан, мы только приступили к заседанию, пока нарушение не доказано, моя студентка считается невиновной, – осадила мужчину декан.
Не ожидала от «каменной девы» заступничества, но на душе потеплело.
– У нас есть свидетель! – напомнил луксур Ант.
Тот самый человек в сером плаще? Я снова бросила на него быстрый взгляд, пытаясь угадать, кто он.
Кажется, члены комиссии разделились: декан и луксурия Нерина были на моей стороне, оба преподавателя-мужчины заранее считали, что я виновна, а ректор пока придерживался нейтралитета.
– Кодекс муз появился не просто так, – сказал он. – Прежде всего он нужен, чтобы защитить вас. Слишком много неприятных… м-м-м… ситуаций случалось в прошлом до того, как был принят этот свод правил. При всем сочувствии к тебе как к юной девушке, которая могла оступиться, мы не должны создавать прецедент.
– А луксур Таэр? – выдохнула я. – Он пострадает… если…
Договорить не смогла.
– Ему будет вынесено строгое предупреждение, – сухо ответил ректор.
С одной стороны, невероятное облегчение – знать, что Ларса не лишат преподавательской должности. А с другой – как же все-таки несправедлив кодекс к студенткам… Впрочем, чему я удивляюсь – когда жизнь оказывалась справедлива?
– Вы готовы признаться? – неверно истолковал мой вопрос ректор.
Я сжала кулаки, не зная, что же мне теперь делать.
Глава 62
Пауза затягивалась, и ректор Брайс махнул рукой в сторону свидетеля в серой накидке, подзывая его к столу. Фигурка боязливо приблизилась и откинула капюшон.
– Силеста… – прошептала я.
Бывшая лучшая подруга на меня и не взглянула, она нервно тискала обтрепанные рукава казенной накидки и грызла губу.
– Камми Пэй, вы главный свидетель по делу. Расскажите комиссии, что вы знаете!
Силь заговорила тоненьким голоском. Не припомню, чтобы она прежде изображала такую тихоню.
– Моя соседка по комнате камми Луан после первого дня практики сбежала от своего работодателя луксура Таэра и призналась мне по секрету, что он вел себя по отношению к ней неподобающе.
– Ты врешь! – крикнула я.
– Тише, Шайни, у тебя будет возможность оправдаться! – «Каменная дева» вскинула на меня строгий взгляд, буквально пригвоздивший меня к месту.
– Неподобающе – это как? Ну же, Силеста, не стесняйтесь.
– Он ее хватал, кусал… На плече Шайни остался след, я сама видела! Я все это рассказала, чтобы помочь ей, оградить ее от приставаний! Вот. И других девушек тоже!
– Ты все это рассказала, потому что не можешь жить без сплетен! – снова вырвалось у меня.
Ректор постучал ладонью по страницам моего раскрытого дела, поглядел на луксурию Меви.
– Других свидетелей нет?
– Да что мы с ней церемонимся? – влез в обсуждение луксур Фелан. – Лично у меня дел по горло, кроме того, чтобы носиться с девицами, которые не могут сдержать своих телесных порывов. Дело проще пареной репы. Проверим эту, с позволения сказать, музу на камне правды. Ей всего лишь надо ответить на один вопрос – и обойдемся без свидетелей.
– Камень правды – последняя мера! Лишь отъявленных преступников… – начала было луксурия Нерина, но ректор поднял руку, обрывая ее.
– Луксурия Меви, не могли бы вы принести с кафедры камень правды? – распорядился он.
У декана затвердело лицо, она быстро взглянула на меня, едва заметно качнула головой, что могло в равной степени означать: «Мне жаль» и «Ну как же ты так меня подвела, Шайни». Луксурия Меви обо всем догадалась еще тогда, в мобиле, после нашего разговора.
Камень правды выглядел как обычный серый булыжник, испещренный трещинами. Он покоился на ониксовой подставке. Этот древний артефакт без проволочек позволит отличить правду от лжи. Я попалась.
– Шайни, будь добра, положи руку на поверхность камня, – доброжелательно попросила моя преподавательница музыки. – Ну же, не бойся. Ты вся дрожишь, бедняжка.
Я подошла к столу и всего на миг повернула голову к Силь, посмотрела ей в лицо. Не знаю, что она увидела в моем взгляде, но бывшая подруга отшатнулась.
Что же, пропадать, так с музыкой.
Я стиснула губы и положила ладонь на шершавую поверхность. Камень загудел,
