что зверь едва не сломал челюсть.
– Вообще, почему ты отделился? – обратился к нему господин Хакон, пока они выбирались из леса.
– Я… потерялся, – выдавил самое глупое оправдание Кай. – Пошел вас искать и наткнулся на Эджилла.
– А потом? – спросил Петтер. Эджилл шел рядом, не отставая ни на шаг от брата. Это было непросто, но Эджилл не жаловался. Он долгое время провел на том дереве и поэтому еле передвигал ноги.
– Волк бросился за Каем… Он отвлек зверя от меня, – немного оживился Эджилл. – Ты не испугался?
Кай прижимал к себе руку. Она совсем не болела, только слегка немела и ее покалывало. А еще будто вовсе не ощущала мороза, несмотря на разорванную ткань рукава. Словно Йенни вновь поцеловала его, одарив силой.
– Кай!
Он встрепенулся. Слишком задумался и просто забыл ответить.
– Испугался, – сухо признался он, отстраненно продолжая: – Я не мог не испугаться, ведь все боятся умереть.
В этот миг Кай думал о Йенни. О последних днях ее человеческой жизни, если быть честным. Одно дело – умереть внезапно, а совершенно другое – заблаговременно знать об этом и ожидать свою гибель. Теперь он проходил через нечто подобное. Но все же судьба Йенни виделась ему тяжелее – родные не предавали Кая. Им дорожили, а он сам шагал навстречу судьбе.
Кай и раньше чувствовал горечь, но сейчас испытал что-то глубокое, не поддающееся объяснению. Испытания этой ночи заставили его еще больше задуматься о своей судьбе.
– А почему вы разделились? – чтобы отвлечься от своих мыслей, спросил Кай, ему показалось странным, что господин Хакон и Петтер оказались порознь.
– Он услышал, как Эджилл звал тебя, и бросился, как оголтелый, в лес. Я уже стар, чтобы поспевать за молодыми, – бросил господин Хакон и нагнулся над трупом волка.
Алая влага успела растечься по снегу, наполовину растопив его. Кровь зловеще блестела в свете фонаря, отливая бордово-золотым, словно драгоценность. Глаза, сверкавшие голубым, сейчас полнились лишь пустотой.
– Давно не видел волков в наших краях, – признал господин Хакон. Пробормотав безмолвную молитву, он качнул головой.
– Что могло его привести? – поинтересовался Кай.
– Черт знает. Голод? Нынче дичи в наших лесах достаточно. Но волки не охотятся в одиночку.
«Только не этот. Этот был другим».
Кая не отпускали остекленевшие глаза. Это существо скрыло свою жертву, убрав следы и, возможно… заглушив звуки? Каю вспомнился треск, после которого тишина исчезла, и он услышал Эджилла. Магия оказалась похожа на мыльный пузырь, который, не выдержав вмешательства, лопнул. Будь на месте Кая обычный человек, то брата Петтера бы не нашли. Его бы посчитали пропавшим без вести в лесу Малервег, как и людей до него.
Петтер склонился над зверем, заслоняя морду собой.
– Не стоит задерживаться, – вновь поторопил их господин Хакон, поднимая взор к тяжелым облакам. – Холодает. Не ровен час, метель начнется.
Они направились к высокому камню, темнеющему у двухвековых елей, – месту сбора у края леса, оговоренному ранее.
Потребовалось время, чтобы все поисковые группы вернулись. Господин Хакон наказал Петтеру вести брата домой, а Каю отправиться вместе с ними.
Вот так втроем они шли к домам, встречающим их огнем газовых фонарей в конце улицы, ведущей в город. Их зажигали редко, в основном в праздники, с бережностью относясь к керосину, который приходилось доставлять сюда из Линца.
Первым делом Кай выхватил взглядом фигуру Герды, которая расхаживала туда-сюда, чтобы успокоиться и не кинуться в чащу Малервега. Кай прекрасно понимал, какие мысли царили в ее голове.
Там же находилось несколько соседских женщин и мама Петтера и Эджилла. Она, завидев сыновей, бросилась к ним, обнимая младшего, причитая и плача. Эджилл уверял ее, что он в порядке, и пытался выпутаться из объятий, стыдливо оглядываясь.
Кай отвел взгляд.
– Что с твоей рукой? – спросила Герда, воззрившись на разорванный рукав.
– Ничего, я в порядке. Расскажу чуть попозже. – Кай чувствовал себя смертельно усталым и не испытывал никакого желания отвечать на, без сомнения, возникшие вопросы. Кай увидел обиду на лице Герды. Она смотрела на него оскорбленно. – Герда… – Он хотел объясниться, постараться исправить ситуацию.
– Кай! – окликнул его Петтер.
Он обернулся к тому, кто не давал ему житья все детство. Петтер протягивал ему руку, словно предлагая перемирие. Кай неуверенно протянул свою в ответ. Его пальцы сжали так крепко, что кости затрещали.
– Спасибо, что спас моего брата.
– Думаю, ты бы сделал то же самое, – отозвался Кай, пусть и не был уверен в своих словах. Петтер вдруг шагнул к нему вплотную. Ушей Кая достиг едва различимый многозначительный шепот:
– Я все видел… – Все тело Кая напряглось, он вскинул острый взгляд, в голове пронеслось множество мыслей. Что странно, он совсем не вспомнил о ситуации в лесу, а подумал о Йенни. Неужели Петтер увидел ее и, самое главное, понял, кто она? – Волк сломал зуб о твою руку. Это из-за тебя. Я точно знаю.
Петтер отстранился, бросая на него брезгливый взгляд, прежде чем отвернуться и уйти к своей семье.
– Что он сказал? – спросила Герда, на время забыв о своей обиде.
Кай прикрыл глаза.
– Поблагодарил за спасение брата, – прозвучала очередная полуправда. – Герда, день был тяжелым. И я замерз. Пойдем домой, – сказал он и, не дожидаясь, побрел по улице.
20
Герда зашла с ним в дом, а после и в комнату. Кай упал в кресло и шумно выдохнул, запрокинув голову, – он вдруг почувствовал себя смертельно усталым. Словно нынешний день растянулся на несколько суток. На пальцах он ощутил кровь, она капала, стекая от самого предплечья. Все беспокоились за другую руку, на которой было разорвано пальто, и Каю это пошло на пользу. Кровь пошла не сразу, но, если бы кто-то попытался осмотреть вторую конечность, скорее всего юноша не смог бы скрыть рану.
– Герда, можешь поднести тазик и кувшин? – попросил он, с трудом открывая глаза. Герда кивнула – в этот момент она разжигала камин.
Кай прикрыл веки и вскоре услышал плеск воды.
– Откуда эта кровь?
Таз слишком рано отпустили, и он рухнул на пол, расплескав немного воды.
Кай вновь вынужденно открыл глаза, а после приподнялся и со слабым стоном попытался стянуть пальто. Наконец-то, не без чужой помощи, ему это удалось. Он избавился и от остальной одежды, пока не остался в сорочке – один ее рукав был изорван, а второй промок от крови. В этот миг он почувствовал себя полной развалиной.
– Ее тоже надо снять, – послышался тревожный голос Герды. Кай был с ней согласен. Заметив его задумчивый взгляд, она недовольно сказала: –
