только про типографию знают? – напрягся Сатчан.
– Все может быть. Опиши мне подробнее, как все случилось в типографии, что теперь ее оставить приходится.
– Ну, как?.. Когда директор с проверяющими не смог договориться, он позвонил нам. Мы сами попытались решить, обычно на этом этапе все разногласия исчерпываются, но не в этот раз. Мы не смогли ничего сделать. Подключилось начальство, задействовав свои связи, оно выяснило, кто против нас играет и приняло решение отдать типографию и не связываться.
– Получается, они заходили в типографию, уже зная, что будут сносить действующего директора?
– Получается, что так.
– Значит, дело первостепенной важности все же найти, кто против вас играет, сливая информацию. Ну а пока что… Привозите документы и отчётность с типографии, посмотрю, что там к чему. Только хвоста не приведи ни в коем случае, когда будешь бумаги забирать из бухгалтерии. Попроси кого-то за тобой ехать на машине в отдалении, чтобы убедились, что никто за твоей машиной не следит. И только когда созвонитесь, и он подтвердит, что за тобой никто не ехал, выезжай ко мне.
Сатчан уехал. А я призадумался. Естественно, услышанное мне не могло понравиться. Похоже, что группировка Сатчана зарвалась, принявшись слишком сильно активничать. Не по рангу для молодых, в советских реалиях, пацанов. Это в двадцать первом веке тридцатилетний пацан-миллиардер никого не удивит. А сейчас все же у руля седые и заслуженные аксакалы… И, похоже, кто-то серьёзный заинтересовался чрезмерными успехами настолько зеленых «менеджеров теневой экономики».
Единственное, что меня радовало, так это то, что комсомольская группировка, с которой я так тесно завязался, проявила благоразумие, и не пошла в рубку со слишком сильным противником. Это очень хорошо, что мании величия у них нет. Мне ли не знать, как аудитору, сколь многих губило ошибочное представление о собственной крутизне.
Ну и была также надежда, что львы на шакалов не охотятся. Присваивают их добычу и отгоняют от нее, но не убивают. Лишний шум и всякий беспредел опасен и для тех, и для других, могут охотники прибежать с крупным калибром…
Но все это, конечно, теория. Когда я сам жил в СССР, то, в силу возраста и неопытности, вообще понятия не имел, как подобные дела делаются. Надеюсь, именно так, как я думаю…
***
Лубянка. Кабинет полковника Воронина.
Полковник только пришёл на службу, успел повесить китель на спинку кресла и закинуть фуражку на пустующую напольную вешалку, как начал звонить телефон.
– Началось в колхозе утро… – проворчал он и снял трубку: – Воронин.
– Приветствую, Павел Евгеньевич. Это Дорохов, помощник Вавилова.
– Доброе утро, Николай Максимович, – напрягся Воронин. Не каждый день ему звонит помощник заместителя председателя КГБ СССР. Последний раз это было, когда, без объяснения причин, велели Ивлева любить и жаловать и ничего для него не жалеть.
– Нужно найти вашего вундеркинда Ивлева. Принято решение воспользоваться его предложением по закупке акций иностранных компаний. Подготовьте список.
– Когда это надо? – забеспокоился полковник, вспомнив, как Румянцев ему докладывал, что в планах Ивлева сплошные поездки всё лето.
– Как всегда, Павел Евгеньевич.
– Я понял: вчера, – вздохнул полковник и, попрощавшись с Дороховым, тут же набрал Румянцева.
***
Москва. Кабинет второго секретаря Московского городского комитета КПСС.
– Итак, что мы имеем? – продолжил совещание второй секретарь горкома Захаров, солидный, уверенный в себе мужчина за пятьдесят. – Со слов начальника Пролетарского райотдела МВД Мещерякова, работники комитета ВЛКСМ его района проявляют подозрительную заинтересованность в работе его ведомства, в частности пожнадзора. Вы выяснили, о чём речь?
– Да, типография у них там под проверку попала, серьёзные нарушения выявлены, – доложил член партийной комиссии Майоров, неброский мужичок, про таких говорят: «взгляду не за что зацепиться». – И давай сразу деньги инспектору пихать!
– Что за типография?
– Да не бог весть что. Не в этом дело, Виктор Павлович, они совсем там уже оборзели, – раздражённо высказался начальник финансово-хозяйственного отдела Ганин, немолодой, седой мужчина. – В открытую вписываются за свои объекты.
– Действительно, распустил Бортко своих комсомольцев, – поддержал Ганина Майоров. – Всех под монастырь подведут.
– Подождите, товарищи, – обратился к собравшимся второй секретарь. – Зачем его комсомольцам эта богом забытая типография?
– Директора сейчас сменим и разберёмся, – ответил ему Ганин.
– Вы так легко об этом говорите, Макар Иванович, – возразил ему Захаров.
– Комсомольцы у Бортко обнаглевшие, но не сумасшедшие, – усмехнулся Майоров, – чтобы с нами связываться. Там одного намёка директору хватило.
– Обнаглевшие, но не сумасшедшие, говоришь, Василь Семёныч? А вообще, мне, вот, интересно, какие у них ещё объекты есть? – задумчиво проговорил Захаров. – Они так ведут себя нагло и уверенно, что явно опыта уже где-то набрались.
– Узнаем, Виктор Павлович, – заверил его Майоров.
***
С утра в понедельник распланировал себе съездить в спецхран, чтобы успеть расписать до отъезда записки по новинкам для Межуева. Надо и очередную записку готовить, и увеличивать запасец на будущее. Но с утра пораньше позвонил капитан Румянцев и вызвал к себе на службу, озабоченно сказав, что, мол, не телефонный разговор.
Пришлось ехать на Лубянку и опять ждать его на входе. Настроение у него было задумчивое, хотя обычно он весело балагурил и подкалывал меня. А тут, практически молча, привёл к себе в кабинет.
– Что-то стряслось? – спросил я, прикрыв за собой дверь.
– А? Нет, всё нормально. Поручение к тебе очень важное. Вот, думаю, до отъезда успеешь?
– Что надо сделать?
Он сформулировал задачу. Я был доволен услышанным. Получается, всё-таки, поверили мне. Или в меня.
– А что со сроками? – спросил его.
– Ну, как обычно, чем раньше, тем лучше. Был бы ты одним из нас – вообще сказал бы, что вчера. Но ты же гражданский… Успеешь до отъезда?
– Постараюсь, – пообещал я и поднялся. – Поеду прямо сейчас в спецхран.
Он тут же поднялся и проводил меня до улицы. Забавно, что я и так в спецхран собирался, – подумал я, подходя к метро. – Это сегодня ещё и экономических газет западных надо набрать, с детальной информацией с бирж. Ну, где наша не пропадала. До тридцатого
