преизрядно так водочкой попахивало и на физии следы красные и глаза соловые.
— Спал, мерзавец. Пьян к тому ж! Сорок плетей! — серьёзный дядька этот гофмейстер.
— Подождите. Успеете с плетями. Где тут дымоходы в стенах? — остановила Анька подскочивших гвардейцев в белых мундирах.
— Ну, туточки вот у Кутузова с обеих сторон. Тама ещё… Вона на балконе видны решётки, тама воздух тёплый дует, — мигом протрезвевший мужик, с куцей раздвоенной бородкой, ткнул пальцем в один из занавешенных портретов, ну, рам, а после на красивый с балясинами всякими балкончик нависающий над всем залом.
— Ваше Высокопревосходительство, нужно осмотреть дымоходы… у портрета Кутузова, — набравшись смелости, выпалила Анька. Не может же её Сашка ошибаться.
— Это как? В ту дырку заглянуть на балконе? — поморщился Блок. Анька прямо чувствовала, что этот золочёный превосходительство хочет от неё отделаться, нашли же причину пожара. Чего ещё. У него дел полно. Сегодня в Большой вечером идти, там одна из балерин кордебалета… Хм.
— Александр Иванович?
— Александр Андреевич, найдите человека с лестницей пусть посмотрит, что там за решёткой на балконе, — Я подойду через десяток минут.
Ну, точно на горшок побежал, решила Анька и ошиблась. Гофмейстер и точно вернулся через десять минут, но не один, а с Государем. Тот был по-прежнему в том же зелёном мундире с эполетами и аксельбантами.
К этому времени лестницу нашли. Решётку вскрыли, и тот самый полупьяный истопник уже нырнул в неё, только ноги наружу торчат.
— Что там?
— Здравствуйте, Ваше императорское Величество, — присела от испуга Анька.
— Госпожа Серёгина? Мне доложили, что вы уже нашли причину пожара. Сбылся сон. Благодарю вас, будете награждены. А сейчас, что происходит? — говорил Николай по-французски, потом опомнился и на русский перешёл.
— Ваше императорское Величество. Во сне было две части. Вторая про портрет Кутузова. За ним причина пожара, — как в прорубь бросилась Анька, ну не может её Сашка ошибаться.
— Что там? — гаркнул Николай на пьяненького истопника.
— Дымом и горелым пахнет, но слабо, — тот только вылез из дыры в стене и не видел, кто к нему обращается задом спускался по лестнице.
— Александр Андреевич, это же фальш-дверь? Можно её снять? — Николай ткнул пальцем в дверь рядом с портретом Кутузова.
— Не просто, Ваше…
— Быстро! — как зарычит на него император, что даже Анька присела.
Быстро получилось не быстро, пока нашли плотника, пока он инструмент притащил, потом оказалось, что сначала надо часть паркета снимать, так как фальш-дверь заглублена. Часа три всё это действо длилось. Николай ушёл настолько злой, что Анька за своё будущее опасаться стала. Ну, плетей ей не положено по двум причинам — купеческое сословие не порют, а ещё её за лечение от холеры людей в Туле назначенный временно военный губернатор произвёл в почётные граждане, а им тоже плетей не полагалось. Но могут и в крепость закатать или в Сибирь сослать, как бунтовщиков.
Когда дверь наконец сняли и отодвинули, то Николай вернулся. Анька так устала, что голова уже не соображала почти. А ещё гарь от свечей. Уже стемнело и зажгли свечи и со всего дворца сюда принесли, а потом и свечи на всех восьми огромных люстрах под потолком зажгли. Светло стало как днём, но гарь от свечей… першило в горле.
— Александр Андреевич, что там? — из проёма в стене показалась фигура того самого вице-президента.
— Плохо всё, Ваше Императорское Величество. Дерево в этом месте хоть и не горит, но тёплое и есть следы обугливания.
— Анна Тимофеевна? — Анька подпрыгнула, чтобы её видно было из-за спин гвардейцев в белых мундирах, окруживших императора, — Вот вы где? Анна Тимофеевна, ещё раз благодарю вас. Вы будете достойно награждены. Я подумаю над вашим будущем. Говорите Асбест? Что это?
— Горный лён, Сашка сказал, что его демидовские мастера…
— Понятно, я знаю, что такое горный лён, про асбест не слышал. То есть, надо изолировать трубы от дерева горным льном. — Это Николай уже гофмейстеру приказывал, отвернувшись от Аньки. — Озаботьтесь, Александр Иванович. Отправьте на демидовские заводы фельдъегерей и экспедицию. Тут много его нужно. Да, и не забудьте и вы поблагодарить Анну Тимофеевну Серёгину. От большой беды она и меня и вас сегодня спасла. Я пойду успокою семью. Все на взводе. Даже младшие не дерутся, тихо сидят. До свидания, господа. Доклад в восемь утра.
Событие шестьдесят первое
Гвардеец стоек, он десятерых стоит.
Гвардейцам страх неведом.
Гвардии воин славы достоин.
Гвардеец умирает, но оружия из рук не выпускает
Сашка ходил по залу и тыкал пальцем в военных в белых мундирах. Народу было прилично. Человек семьдесят, ну, может чуть поменьше. Приврал немного, в залу метров двадцать на десять семьдесят и не вошло бы. Вечер… дуэли дархана Дондука с Александром Сергеичем Пушкиным на шахматах и стихах, из-за обилия желающих поприсутствовать, перенесли из небольшого дома княгини Софьи Сергеевны Мещерской в большущий дворец князя Вяземского. Пётр Андреевич, как Сашке сказал Виельгорский, передавая приглашение,служит вице-директор департамента внешней торговли, а фактически возглавляет сей департамент и держит в своих руках всю внешнюю торговлю Российской империи. И, кроме того, он очень модный поэт и участвует в создании журнала «Современник» и является одним из его идейных вдохновителей, совместно с Пушкиным. Скоро обещают выпустить первый номер. Весь высший свет в ожидании.
Сашка с Анькой прибыли на поэтический вечер одними из первых. Ну, Кох же какой никакой немец и привык к пунктуальности. Если сказано к шести вечера, то к шести и подъехали. Ваньку не забыв с собой прихватить.
— Наймешь извозчика через пару часов и пусть он стоит ждёт, если эти товарищи будут на вечере, то я выйду вместе с ними и укажу на них. Нужно узнать, где живут, — для надёжности повторил задание пацану Виктор Германович. Нет, Ванька младший не дурак и с памятью у него всё нормально. Но он… увлекающаяся натура. Может, думая, что «Вашество» именно так бы велел поступить в изменившейся ситуации, такой отсебятины наделать, что при выслушивании о результате, думать начинаешь, а чего просто не перегрыз горло. Проще же.
— Замёрзнем, Вашество, — изрёк правду матку Ванька. На улице был не так чтобы прямо минус сорок, но холодно и ветер пронизывающий с моря.
— М… Ну, хорошо. Сейчас
