обманчиво мягким, но глаза недобро блестели. — Так что ты это уж сама реши. Или у тебя были какие-то планы на завтрашнюю поездку, помимо больницы? Ведь не сама же ты додумалась до этого чертового теста?
Серп взял ее за плечо и дернул на себя. По спине пошли мурашки, но не такие, какие бывали, когда муж, используя свою власть, целовал ее, а неприятные, вместе с которыми скручивает живот и потеют ладони.
— Отпусти, мне больно…
— Не сама, — констатировал Серп. — Что, снова этот неугомонный Макаров?
Он буквально прорычал его фамилию.
— Опять будешь упрекать меня в измене? Я уже доказала, что Златон — твой. Хоть что-то скажешь? Может быть, извинишься за то, что подозревал меня? — Из глаз брызнули злые слезы. Да что же это такое! Почему это с ними происходит? Неужели это семейное проклятие настолько сильно?
Словно подтверждая ее слова, глаза мужа полыхнули потусторонним огнем дара.
Может… она сама сейчас виновата?
Ведь всё было хорошо, а она зачем-то согласилась на этот дурацкий тест, а после еще и виделась с Ильей за спиной у мужа, втихаря… как настоящая изменница!
Серп какое-то время молчал. Затем сделал глубокий вдох и выдох.
— Если мы продолжим ругаться, это плохо кончится, — вдруг выдал он, резко отпуская ее. — Не хочу, чтобы ты потеряла ребенка.
Агата потянулась к животу, на мгновение испытав приступ животного страха.
— Я был не прав. Златон — мой ребенок. Ты это доказала. Молодец, — без малейшей эмоции выдал Серп, словно скороговорку. А затем сгреб ее в охапку, обхватив за талию, и выдохнул прямо в губы: — Ты моя, Агата. Никакого Макарова или любого другого я не подпущу и на полет мавки. Так что привыкай ездить с водителем.
И он впился ей в губы жадным поцелуем.
Глава 19
Водитель был молчаливым угрюмым мужиком без определенного возраста. То ли ему сорок лет, то ли шестьдесят — не разберешь. Голова плешивая, лицо испещрено морщинами и рытвинами от прыщей. Вид тот ещё, исключительно криминальный.
Агата попыталась быть вежливой, поздоровалась с ним, садясь в автомобиль, а он даже не отреагировал. Как будто вез не живую женщину, а неодушевленный груз. Сам он не представился, и Агата не стала уточнять его имя.
Он припарковался у клиники, но не остался дожидаться в машине, а двинул следом за ней.
— В кабинет вы тоже со мной пойдете? — не удержалась Агата от колкости.
— Будет велено — пойду, — коротко ответил водитель.
Всё же он остался караулить её на лавочке в коридоре, и весь прием у врача Агату душила глухая обида. Серп даже не постарался попросить быть с ней вежливой. Почему к ней такое отношение? Что за недоверие? Она что, из окна выскочит и убежит?
Спасибо хоть наручники не надели, а то привели бы под конвоем, как заключенную.
— Можно от вас позвонить? — в конце осмотра спросила Агата у доктора.
— Конечно.
Та указала на телефон, стоящий в углу письменного стола.
Агата нашла в записной книжке рабочий номер Макарова и набрала его, но ответом стали длинные долгие гудки. Ну понятное дело, он наверняка уже дожидается её в кафе.
Признаться, Агате нравились их короткие встречи. Это как маленькое запретное удовольствие, как съеденный ночью в одно лицо торт — вредно, но чертовски вкусно. Ничего такого страшного они действительно не обсуждали. Но Илья много рассказывал о своей работе, вполне искренне интересовался делами Агаты… и она получала хоть немного такого необходимого внимания. У неё хотя бы был стимул накраситься с утра перед встречей или надеть хорошее платье, а не замызганное кашей.
Агата, конечно, понимала, что поступает плохо, скрывая это от мужа; чувство измены — пусть не физической, а психологической — давило её всякий раз после общения с Макаровым. Но поделать ничего с собой не могла. Ей хотелось видеть его ещё и ещё.
Теперь от этого нужно совсем отказаться. Серп не простит, если она продолжит с кем-то дружить за его спиной. Последствия могут быть самыми чудовищными.
Её пробрали мурашки от одной мысли о том, что может произойти, если она не одумается…
Она вышла из кабинета и сказала водителю:
— Заедем ненадолго в кафе неподалеку, хочу купить пирожных.
— Нет. Не велено.
— Вы издеваетесь?! — разъярилась Агата. — Вы теперь за меня будете решать, куда мне ехать? Вообще-то я жена Серпа Адрона, а не его пленница!
Водителя её возмущения нисколько не тронули.
— Мне поручено привезти вас сюда и сразу же отвезти домой. Про дополнительные остановки ничего не сказано.
— Ясно. — Она кивнула, голос похолодел. — В таком случае, мы едем домой, где я сразу же доложу, что ты отказался заехать на пять минут в кафе за «Медовиком» для беременной женщины. Я знаю своего мужа. Ищи новое место работы прямо сейчас, потому что у нас ты не останешься.
Она, конечно же, блефовала. Хотя думала, что Серп не отказал бы в пирожных, наоборот, махнул бы на них рукой. Но водитель её блефа не почувствовал. Он напрягся и нехотя согласился ненадолго свернуть с маршрута.
Илья дожидался за столиком у окна. Агата облизала пересохшие губы и, когда он поднялся, собираясь подойти к ней, легким кивком головы указала в сторону туалета. Макаров был хорош в том, чтобы замечать мелочи — он оценил ситуацию и молча вернулся за столик.
— Сначала в туалет схожу, а потом сделаю заказ, — «отчиталась» она перед водителем.
Тот остался дожидаться за дверью (спасибо, что в кабинку не полез). Илья через некоторое время вошел в общую туалетную комнату, поделенную на кабинки, подошел к раковине, включил воду на полную катушку. Он спросил тихо, дождавшись, когда Агата встанет рядом с ним:
— Что-то случилось? Кто этот бугай?
— Этот бугай — мой водитель… или надзиратель, я ещё не определилась. — Она поморщилась. — Илья, нам нужно прекратить общение.
— Хочешь, я избавлюсь от твоего водителя? — Макаров улыбнулся, но глаза оставались серьезными.
— И что это изменит? — Она промокнула лицо водой, чтобы не начать всхлипывать. — Серп знает о наших встречах. Он разъярен. Я больше не могу подставляться сама и подставлять тебя.
— Мы не делаем ничего противозаконного.
— Это ты так считаешь, а для Серпа сам факт того, что я вижусь с чужим мужчиной
