— измена.
— Кстати, про измену. Что он сказал на результаты теста?
— Признал, что Злат — его сын, — Агата пожала плечами. — Что он мог ещё сказать? Но ему ужасно не понравилось, что я провернула всё это за его спиной. Не звони и не пиши мне, ладно?
— Агата, мы всегда можем что-нибудь придумать. Неужели ты думаешь, я не найду способ обхитрить твоего мужа?
Кажется, Макаров и сам цеплялся за их встречи как утопающий за соломинку. Иначе зачем бы ему сейчас искать способы сохранить эту странную, непонятную связь?
— Не нужно ничего искать. Я тебяпо-дружескипрошу: давай прекратим всё это, — она специально выделила слово интонацией.
— Хорошо, я тебя услышал. — Мужчина помрачнел. — Я не буду донимать звонками, не переживай. Но… ты помнишь: если что-то понадобится — обращайся. Я всегда отвечу. Ты слышишь? Не скромничай.
Агата едва не разрыдалась. Эти же слова совсем недавно она говорила Медее, думая о том, что той никто никогда не протягивал руку помощи. И вот она в такой же ситуации. И хоть у нее есть муж, но она одинокая, раздавленная, испуганная.
Напоследок, перед тем как навсегда уйти, Агата быстро обняла Илью за шею, а тот чуть сильнее надавил на её талию, прижимая к себе. Всего секунда — и они разошлись. Даже аромат туалетной воды Макарова не успел осесть на её коже, такими быстрыми были последние объятия.
Теперь Агата была чиста перед мужем.
Только почему-то это вызывало в ней не чувство облегчения, а боль и глубокий страх за то, что может случиться дальше.
* * *
Встречи с Ильей были неправильными, Агата их украла, вырвала силой, взяла в кредит, задолжав судьбе громадные проценты. Но без них время остановилось. Начало течь медленно, словно вишневый сироп, который она варила для Злата и Платоши.
Чтобы хоть как-то занять себя в огромном пустом поместье, которое внезапно стало еще больше и еще безжизненнее, чем раньше, она начала готовить впрок.
Это ей казалось логичным и правильным решением: когда родится ребенок, ей будет уже некогда стоять у плиты, а значит, нужно подготовиться к этому чудесному времени уже сейчас.
К тому же, когда руки заняты, то и мысли контролировать легче. А потому целыми днями она крутилась между детской и кухней, выходя на улицу, только чтобы погулять с детьми на территории поместья. Можно было бы, конечно, съездить с ними куда-нибудь, но стоило вспомнить выражение лица приставленного к ней водителя, как желание выходить за ворота тут же пропадало.
Даже поездки к врачу стали пыткой. А потому она готовила, гуляла, готовила, играла, снова готовила…
Как-то Серп спустился к обеду и удивленно окинул заставленный едой стол.
— У нас будут гости? — В его голосе мелькнуло предупреждение. Конечно, какие могут быть гости, если это не было обговорено с ним заранее?
— Нет. — Агата выдавила виноватую улыбку. — Я приготовила и хотела кое-что заморозить, но места уже не хватило… Ты не против заказать еще один морозильник? А лучше два.
— Конечно, дорогая, — сухо кивнул ей Серп. И, отрезав кусочек стейка, который подложила ему жена, с аппетитом сунул себе в рот и, немного прожевав, хмыкнул: — Если это всё для меня и гости не планируются, то, считай, морозильники уже к тебе едут.
Агата, приободренная его согласием, заулыбалась, посчитав слова мужа за похвалу. Мальчишки тоже с аппетитом принялись уплетать еду с тарелок.
— Очень вкусно, мамочка! — воскликнул Златон с набитым ртом.
— Мама лучше всех, — вставил Платон, неодобрительно поглядывая на брата с какой-то ревностью. Словно мог подумать, что если Златон больше него похвалит маму, то мама будет его больше любить. — Я вообще решил, что если и женюсь, то только на той девочке, которая будет уметь так же круто готовить! Мешать, варить, там, всякое…
Серп на это сухо кашлянул, Платоша моментально замолчал и уставился на отца.
— Неважно, будет ли твоя будущая жена уметь готовить. Она должна быть в первую очередь орком, — произнес муж, внимательно глядя на сына.
Агата нахмурилась. Что за средневековые предрассудки? Сейчас полно смешанных браков… Почему-то в голову при мысли о «смешанных браках» упорно лез Илья. Но Агата усилием воли запихала оперуполномоченного в самый дальний уголок подсознания.
Не рано ли забивать голову детям подобной ерундой? Она уже хотела сказать об этом Серпу, как он продолжил:
— Знаешь, что бывает от смешанных браков?
— Что? — настороженно уточнил Платоша.
— Люди бывают. Ты еще мал, но представь, что было бы, женись я не на твоей матери, а на какой-нибудь ведьме. Ты бы мог тогда родиться не орком и даже не магом, а вообще без каких-либо способностей. Человеком. Слабым, ничтожным, жалким. Хочешь быть человеком? — Серп говорил хлестко и жестко, а сын от этих слов побледнел и начал нервно кусать губы.
— Нет… — испуганно замотал головой он.
— Ну вот и твои будущие дети тоже не захотят. Так что, надеюсь, я от тебя больше подобной ерунды не услышу, — поставил точку в разговоре Серп, а затем вдруг повернулся к Агате. — Кстати, дорогая, насчет гостей… Я тут решил взять немного работы на дом. Пара моих клиентов у нас поживёт какое-то время, докучать не будут, ты их даже не увидишь. Ты не против, — последнее предложение он произнес не как вопрос, как утверждение. И Агате не оставалось ничего, кроме как кивнуть.
Слова про брак с орками ей, с одной стороны, не нравились и казались пережитком прошлого, а с другой — она могла понять мужа. Адроны — древний род, поколениями они следят за чистотой крови. Как может Серп думать иначе, если воспитан в таких условиях, где одобрение на союз ещё нужно получить от родителей?
Да и прав он. В том плане, что от межрасовых браков неизвестно, чего ожидать. Может родиться сильный полукровка, а может — обычный человек или нелюдь, но с поломанной магией. Слабые особи. Которые не защитят себя и не прославят род Адронов.
Морозильники действительно доставили уже на следующий день. Большие, вместительные. Их занесли и установили в подсобке, и Агата не могла на них нарадоваться. Правда, радость ее была недолгой. В тот же день появились «гости».
Сначала это были двое низших. Кикимора и болотник. Серп их Агате не представил. Просто поселил в комнатах рядом с подвалом и попросил жену два раза в
