Гарт не ответил. Зачем? Ведь она знала не хуже его: если демоны придут в долину, спустившись с Блэкледжа, они достигнут нижней части острова быстрее, чем их группа, и встретят их на берегу.
Рен часто думала о Стресе, пытаясь вспомнить, когда последний раз видела иглокота после нападения змеи, силясь вспомнить детали, которые бы поддержали пусть самую слабую надежду на то, что он спасся, но, увы, ничего утешительного не могла припомнить. Она видела его, прижавшегося к плоту, но в следующий миг он исчез в волнах. Да, теперь горю не поможешь, а она так была привязана к коту, куда больше, чем могла себе позволить. Крепко прижав к себе Фаун, она с удивлением почувствовала, как мало напоминает себя прежнюю: появилась какая-то неуверенность в своих силах и даже в том, что она вообще та самая Рен, какой была недавно.
Чаще, чем ей того хотелось, ее пальцы украдкой скользили по рубахе, нащупывая эльфийские камни. Иденс Мерк, болото, огромное и непримиримое, грозилось вытравить из нее смелость. Но эльфиниты ободряли ее, волшебство эльфов было настоящей силой. Она ненавидела себя за предательскую слабость, за то, что полагается на посторонние силы. Миновал всего один день пути, а она уже начала отчаиваться. Но не она одна, растерянным казался даже Гарт. Морровинд оказал на всех какое-то пагубное влияние — рассудок утрачивал остроту, трезвая мысль тонула в пучинах мрака и сомнения. Это витало в воздухе, хоронилось в земле, было рассеяно во всем живом — своего рода безумие, нашептывающее коварные угрозы, крадущее жизнь с небрежным равнодушием. Она снова попыталась представить себе остров таким, каким он был когда-то, но тщетно. Ей виделся не прежний, а нынешний остров.
То, что эльфы и их волшебство сделали с ним.
И она вновь подумала о тех секретах, которые скрывали Элленрох, Филин, Гавилан да и все они. Стреса знал. Стреса сказал бы ей. Теперь это придется сделать кому-то другому.
Как-то раз, тронув Эовен за плечо, Рен спросила шепотом:
— Ты можешь увидеть, что будет с нами? Но женщина с бледным лицом и изумрудными глазами лишь печально улыбнулась:
— Нет, Рен. Мое зрение затемнено магической силой, господствующей в сердце острова. Арборлон давал мне возможность видеть. Здесь же сплошное безумие. Возможно, мне удастся увидеть скалы, куда доходит солнечный свет и запах моря, тогда… — И она замолчала.
Наступал вечер. Перед ними как бы опускались темные занавеси, постепенно закрывающие свет. Беглецы находились в пути с середины утра, но все еще не было ни малейших признаков Блэкледжа, даже намека на конец болота. Филин начал искать место, где можно было бы провести ночь. Он призывал всех быть особенно осторожными теперь, когда сумерки укрывали землю, обманывая зрение. Тишина дня постепенно уступила место ночным звукам, их резкому и нестройному хору, доносящемуся из болотных колодцев и эхом отдающемуся в темноте. Искалеченная листва излучала серебристый свет, а насекомые мерцали и блекли, пролетая и прыгая вокруг.
Худощавая фигура Орина Страйта неизменно маячила впереди, горбясь под тяжестью навалившейся темноты. Рен заметила, что Элленрох, проскользнув мимо Трисса, приблизилась к Филину и что-то прошептала ему.
Группа проходила участок, поросший доходившей до пояса темной травой, и болото, по контрасту с ней, казалось при меркнувшем свете вечера светлым серебряным оконцем. И вдруг вода забурлила, на поверхность всплыло что-то огромное, чтобы схватить зазевавшуюся жертву. Чудовище вынырнуло и снова исчезло. Рен увидела, как Филин, полуобернувшись, предостерегая их, замахал руками. И еще что-то, прячась во мраке, мелькнуло впереди. Какое-то движение.
И тут же Рен услышала знакомый шипящий звук.
Гарт не мог слышать его, но что-то все же предупредило его об опасности, и он, бросившись к Рен и Эовен, пригнул их к земле. Позади них, повинуясь инстинкту, бросился на землю Дал. Впереди Филин, обняв Элленрох Элессдил, оттолкнул ее к Триссу и Гавилану. Послышался звенящий звук, словно град иголок вонзился в траву и листья. Лежа ничком на сырой траве, вжавшись в ненадежный клочок земли, Рен услышала тревожный шепот: «Дартер!»
Это слово прозвучало, как резкий лай, точно больно царапнули обнаженную кожу. Это то, что чуть не убило ее по дороге в город. Рука Гарта ослабла у нее на поясе, и она вновь прошептала это слово. Суровое бородатое лицо ее опекуна вплотную приблизилось к ее лицу. Где-то впереди зарыдала бабушка. Забыв обо всем, Рен рванулась вперед, перепрыгивая через высокую траву, остальные быстро поползли за ней. Она пронеслась мимо Гавилана, так и не понявшего, что происходит, и догнала Трисса как раз в ту минуту, когда капитан Придворной Гвардии уже был рядом с королевой.
Элленрох, склонившись над Филином, поддерживала его полусогнутой рукой, второй рукой обтирая его лицо, покрытое росинками пота. Фигура Филина напоминала пугало, из которого враз выдернули все палки и подпорки, — жалкая охапка тряпья. Глаза его были широко открыты, а губы кривились от боли.
Десятки ядовитых иголок дартера торчали из его тела. Он принял на себя весь удар.
— Орин, — прошептала королева. Затуманенные страданием глаза Орина Страйта блуждали по сторонам, пытаясь найти ее. — Все в порядке, Филин, мы все здесь.
Королева посмотрела на Рен, растерянная и беспомощная, еще не веря тому, что произошло.
— Филин, — прошептала Рен, вытягивая вперед руки, чтобы коснуться его лица. Дыхание Орина Страйта участилось.
— Я не могу… ничего не чувствую, — прошептал он одними губами.
Дыхание его пресеклось — смерть взяла над ним верх.
Рен не спала всю ночь. Наверное, и остальные тоже не спали, но она ушла от всех, ища одиночества. Села в сторонке, привалившись спиной к стволу шероховатого кедра, поросшего лишайником и увитого виноградной лозой. Фаун свернулась у нее на коленях. Группа находилась более чем в ста ярдах от того места, где произошло нападение; болото звучало голосами каких-то невидимых существ, опасность исходила от каждой кочки, от каждого куста, от самой ночи, но, опустошенные происшедшим, они не имели сил даже волноваться о том, что будет дальше, что ждет их утром.
Перед глазами Рен стояло лицо умирающего Филина.
Это была случайность, она это знала, просто несчастный случай. Они ничего не могли предпринять, чтобы избежать этого. Рен уже натолкнулась на дартера, единственного на ее пути в Арборлон. И вот еще один — от которого погиб Филин. Надо же было случиться, что из всех он выберет Орина Страйта!..
Она не видела вокруг твердой земли, в которой можно было похоронить Филина, — лишь болото, болото и болото, где покойник легко может стать добычей животных. Им все же удалось отыскать островок зыбучего песка и засыпать тело там, где до него никто не мог бы добраться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
