обеспечивать сырьем текстильную и пищевую промышленность. Режим установил высокие цены на зерно, и богатые хозяйства севера страны ответили монокультурами с использованием механизации и удобрений. Трактора заменили животных, что повысило производительность и убрало необходимость в выращивании кормов для них, освободив ресурсы для производства пищи. Но все это сильно уменьшило потребность в рабочей силе. Поэтому Муссолини обратился к обедневшему Югу, где не было организованной рабочей силы, и он мог положиться на землевладельцев в контроле сельского населения. Эксплуатация сельскохозяйственных рабочих достигла такой бесчеловечности, которая редко наблюдалась в Европе XX века. И тем не менее земля все еще требовалась, и Муссолини обратился к мелиорации.
За десятилетие, предшествовавшее Второй мировой войне, расходы на инфраструктуру и мелиорацию земель удвоились. На бумаге понятие bonifica integrale, означавшее тотальное улучшение земель, выходило далеко за рамки осушительных работ первого десятилетия века. Оно включало все освоение водных ресурсов, от прокладки каналов до восстановления лесов и преобразования земель. План потерпел неудачу.
Предполагалось, что мелиорация создаст внутренний спрос на промышленное оборудование и товары, которые сталкивались с трудностями на международных рынках. Однако у правительства не было финансовых средств, необходимых для фактического осуществления разработанных им планов. Уполномоченный по внутренней колонизации получил задание переместить излишнюю рабочую силу с севера в новые районы на юге. Однако этому переселению мешал собственный рост населения на юге. Кроме того, там просто не осталось земли, пригодной для рекультивации.
Несмотря на всю пропаганду, самые удобные земли Италии были мелиорированы еще задолго до прихода фашистов к власти. Грандиозный замысел фашистского режима в итоге полностью сосредоточился на флагманской программе работ на знаменитых малярийных Понтинских болотах – 70 000 гектаров заболоченных земель и лесов южнее Рима. Эти болота стали одним из символов фашистской модернизации. Однако их осушение обходилось чрезвычайно дорого. Территория была равнинной, и поэтому гравитация не помогала перемещать воду. Пришлось построить 16 000 километров каналов и постоянно применять крупные насосные станции.
Какого бы прогресса ни удалось достигнуть на Понтинских болотах, все было потеряно после вступления Италии во Вторую мировую войну. Ближе к концу конфликта немецкие войска снова затопили эти марши с намерением вызвать эпидемию малярии среди гражданского населения – единственный известный пример биологической войны в Италии. Грандиозные мелиоративные планы Муссолини закончились катастрофой.
АМЕРИКАНСКИЙ ОПЫТ НАЧИНАЕТ РАСПРОСТРАНЯТЬСЯ
По мере роста мощи тоталитарных государств, который привел к разрушению мира во время Второй мировой войны, Америка начала укреплять собственный международный вес, применяя тот опыт, что она накопила на ландшафтах своей республики. В промежутке между войнами всюду стали появляться американские специалисты. Существует значительная разница между применением их опыта в контексте республиканских институтов Америки и тем, как он использовался на службе гораздо более авторитарных государств. За границей американский водный опыт – оторванный от политических процессов – стал инструментом консолидации власти местных правителей, а иногда и инструментом новой разновидности американского империализма. Самым показательным примером заграничного использования американского опыта в сфере водных ресурсов стал Аравийский полуостров.
После Первой мировой войны Ибн Сауд из династии Саудитов победил Али, сына короля Хусейна из рода Хашимитов, и захватил Хиджаз, где расположены Мекка и Медина, святые места ислама. В конце концов он укрепил свою власть на территории примерно в две трети от площади Индии. В это время в регионе шли беспорядки, поскольку распадалась Османская империя. Под эгидой Лиги Наций большую часть османской территории поделили на британские и французские мандаты в Сирии, Ливане, Палестине, Трансиордании и Ираке – официально для того чтобы вести их к независимости. В 1923 году Мустафа Кемаль Ататюрк превратил Турцию в светскую республику. Реформы Ататюрка, в свою очередь, вдохновили Реза-хана, который в 1925 году стал шахом Ирана под именем Реза-шах Пехлеви, а спустя десять лет потребовал, чтобы иностранцы называли Персию Ираном. Регион разворачивался в сторону независимости и модернизации.
Когда Ибн Сауд устанавливал в Аравии свою власть, он столкнулся с серьезной проблемой. Страна оказалась отчаянно бедной: из доходов были разве что выплаты от британцев и деньги от паломников за посещение Мекки. Завоевать территорию было гораздо сложнее, чем сохранить государство. Для обеспечения хоть какого-нибудь уровня безопасности требовалось сделать оседлыми бедуинские племена. Одним из инструментов стала вера: Ибн Сауд привлек их к ваххабизму, религиозному движению, которое с самого начала было тесно связано с Саудитами (и остается до сих пор). Другим жизнеспособным долгосрочным вариантом поддержки оседлости являлась организация населения в сельскохозяйственные кооперативы. Однако для сельского хозяйства Саудовской Аравии требовалась вода.
Как это часто бывало в те времена, помощь пришла в лице предприимчивого американца. Вудро Вильсон в 1919 году сделал Чарльза Крейна (будущего посла США в Китае) членом комиссии Кинга – Крейна, созданной для определения того, чего арабский народ желает для своего будущего. Энтузиазм Вильсона в отношении национального самоопределения не смог преодолеть своекорыстные интересы европейских держав, которые были готовы схватиться до смерти с германским империализмом, чтобы защитить собственную его версию. Комиссия не преуспела. Однако этот опыт стимулировал интерес Крейна к арабскому миру.
Через несколько лет Крейн посетил Сану, столицу Йемена, и встретился с имамом Яхьей, правителем страны. После войны региональное производство увеличилось, но страны Аравии оставались безнадежно слаборазвитыми. Крейн выяснял у имама, может ли добыча полезных ископаемых помочь стране на пути к развитию. Так появился второй предприимчивый американец – горный инженер из Вермонта Карл Твитчелл. Крейн нанял Твитчелла для работ в Йемене с 1927 по 1932 год для контроля проектов, которые он собирался финансировать: разведка полезных ископаемых, установка ветряных мельниц и насосов, создание экспериментальных садов и ферм и даже развитие инфраструктуры. Это была не просто геологоразведочная экспедиция, а целая миссия экономического развития.
Новости о такой экстраординарной программе быстро распространились, и в 1931 году Ибн Сауд пригласил Крейна в Эр-Рияд: если Йемен мог получить такую помощь, то, возможно, и его страна тоже сможет. Ибн Сауд искал воду. Крейн отправил Твитчелла на исследования, но пройденные две с половиной тысячи километров по Саудовской Аравии не дали никаких ранее неизвестных источников. Однако у Твитчелла была другая идея: доходы может принести разведка полезных ископаемых. Направляясь к Персидскому заливу, он продолжал искать воду, но теперь уже заодно и полезные ископаемые.
Как раз в то время разведку нефти проводил Бахрейн – островное государство в Персидском заливе. По другую сторону залива нефть активно искали британцы. Когда Черчилль стал первым лордом Адмиралтейства, он перевел весь флот с угля на нефть, привязав интересы Британской империи к Ближнему Востоку и, в частности, к судьбе иранской нефти. Первой и самой производительной компанией стала Англо-персидская нефтяная компания – сегодня это BP (British Petroleum). Твитчелл решил, что если нефть найдена в Бахрейне, то из-за сходных геологических условий она почти наверняка
