Я относительно был готов к подобному развитию ситуации. Относительно, потому что вчера Влахий предупредил: свидетелей, Синод предпочитает допрашивать уже после некоторой отсидки в казематах, для пущей откровенности. Но то что это произойдет так скоро, точно не ожидал. Некстати, ой как некстати, хотя подобного развития ситуации в любом случае было не избежать. Об этом сразу заявили Явдоха… тьфу-ты, Алисия и Влахий. Если кто и сможет помочь мне разыскать черных, а, следовательно, Петунью, то только Синод. И только они могут справиться с чернокнижниками. Мне самому, без поддержки, даже не стоит и пытаться. Можно попросить помощи у чародейских Лиг. Можно, но чародеи не помогут. Они считают черных своими, плотью от плоти этого мира. А еще, многие из них помнят, что устроили белоризцы в Донатову Резню, помнят сотни сгоревших на кострах невинных владеющих, и не станут помогать из чувства противоречия, в пику Белому Синоду. Так что я готов договориться с белоризцами и принять условия их игра. А если надо для этого посидеть немного в подземелье — пожалуйста, не рассыплюсь.
Протянутые руки украсились массивными кандалами, засапожник и пояс с пястью перекочевали к усатому уряднику. После чего меня правильно сориентировали в пространстве и невежливо подталкивая в спину повели в сторону каменного здания с высоким шпилем, на конце которого красовался золотой кулак с раскрытыми тремя пальцами. Резиденция Предстоятеля Синода и одновременно Высокий Трибунал Белого Синода. Что-то мне эти названия сильно напоминают… Вот только что? Неужели в моем прошлом мире, существовало что-то подобное? Вполне возможно…
Длинный спуск по каменой винтовой лестнице, еще запутанные тесные коридоры, запах сырости, мочи и дерьма и за спиной с лязгом захлопнулась тяжелая, окованная металлическими полосами дверь.
Напоминающая узкий пенал камера без окошка, колченогая табуретка, тюфяк с вонючей прелой соломой в углу, склизкие стены и свисающие со сводчатого потолка лохмотья мокрого мха. После роскоши бордельного номера обстановка выглядит как-то уж очень скромною. Но по сравнению с темницей на Звериных Островах, вполне ничего.
— Тебе не кажется Горан, что ты зачастил по тюрьмам? — поинтересовался я сам у себя.
Истошный вибрирующий вой, прорвавшийся даже сквозь толстенную дверь, зловеще проаккомпанировал мои слова.
— Нет, отличный метод, после такой ненавязчивой обработки, свидетели и прочие, станут просто кристально откровенными. Преклоняюсь святые отцы… — я отвесил поклон двери и брякнув кандалами уселся на табуретку. Ну а что? Остается только ждать. Хорошо что сегодня сытно позавтракал, хлебать баланду как-то не прельщает. Если меня вообще собираются кормить.
Вопли продолжились, потом кого-то протащили по коридору. Видимо после экзекуции, всхлипы и стоны, вполне на это намекали.
Закрыл глаза, собираясь немного вздремнуть и…
В мое сознание как будто кто-то заглянул. Не злой и не добрый, просто чужой и от этого очень страшный. Заглянул, парализовав нестерпимым холодом и сразу скрылся. Я не успел ничего увидеть, только какие-то размытые очертания в сплошной тьме расцвеченной льдистыми искрами. И… и в первый раз в этом теле мне стало страшно… очень…
Я помотал головой и с силой провел по лицу ладонями, стараясь согнать наваждение. Согнал, но глаза больше не закрывал. Хотел, для того чтобы проверить, не вернется ли незваное нечто, но не смог. О том, кто это… или что это, задумываться не стал, прекрасно понимая, что не найду ответа. А…, а, амулет, верно хранивший меня все это время, даже не шелохнулся….
Попробовал считать капли воды, разбивающиеся об пол, дошел до второй тысячи, а на двух тысячах пятнадцатой, по коридору протопали кованные башмаки и остановились возле моей камеры.
— На выход…
— Мордой к стене…
— Пошел вперед…
— Налево… — сиплый голос за спиной обыденно подавал команды, иногда подправляя маршрут тычками. Отчего-то показалось, что меня ведут в пыточную. И предчувствия не обманули.
Уже приевшаяся вонь, тусклые масляные светильники, на ободранных стенах в образцовом порядке развешаны разнообразные инструменты, назначение которых не вызывает никаких сомнений. У дальней стены несколько замысловатых конструкций, в одной из которых я уверенно опознал дыбу, правда, в несколько продвинутом состоянии. Пара парней возле жаровен с тлеющими углями любовно начищают инструментарий, третий, возрастом постарше, коренастый пузатый мужик, в красном колпаке и кожаном переднике на голом пузе, с отеческой улыбкой за ними наблюдает.
А… ну да, рядом с ними, на железных козлах распят голый пациент, скорее всего в бессознательном состоянии, но почему-то в нетронутом состоянии. То есть, пока еще не пытанный. Вроде как. Или?.. Не, просто обгадился и все…
— Сюда его, голубчика…
Сбоку от двери, за большим столом вольготно расположился, сам, его святейшество Предстоятель. Надо же какая честь, а я ожидал кого-нибудь рангом пониже. Рядом с ним, за узкими кафедрами, еще три человека. Судя по перьям за ушами, писцы. И пятый, листающий здоровенную книгу, в потертом кожаном переплете. Он один из всех в пыточной, был одет в цивильную одежду. Неброско, но дорого и даже щеголевато. А вот лицо… его лицо напоминало породистую собаку, красивую, с идеальным экстерьером, но все же собаку. Даже не знаю, откуда у меня такая аналогия взялась, но она как нельзя верна.
— Присаживайся, мил человек, — прелат Акакий радушно показал мне на табурет и махнул рукой надзирателю. — А ты пока свободен…
— Внимаю… э-э-э… вашей, г-м, вашему… вашему святейшеству… — я запутался в титулах прелата, в итоге фраза прозвучала как будто из уст косноязычного идиота. И внутренне обругал себя самыми последними словами.
— А куда ты денешься, чадо мое… — прелат склонил голову набок, внимательно рассматривая меня. — Ну-ка, обрядите его…
Двое подпалачников живо навесили на меня вериги с какой-то бляхой на груди, в которую был врезан большой белый камень, очень похожий на хрусталь.
Понятно, знаю уже. Негатор. Блокирует любое чародейство у допрашиваемого. А я и не собираюсь.
Прелат продолжил рассматривать меня. Надо сказать, выглядел он совсем не грозно, эдакий душа человек. Даже вполне обаятельный. Опрятен, тщательно выбрит и пахнет хорошо: сливовицей и копченостями. И глаза… глаза добрые. По-настоящему добрые.
— Ваше святейшество, сей муж есть Горан из княжества Переполье, словен, двадцати и трех лет от роду, прозвище «Лешак», прознатчик с лицензией гильдии града Люблена, соответствующие грамоты присутствуют, не поддельные… — речитативом затараторил один из писцов. — Прибыл в град Добренец двадцать шестого числа сего месяца, сопровождая как хранитель тела некую Франку Додон и ее дочь, Петунью Додон, обе из рода подгорников. Оные хафлингессы в изобилии скупились у лавочников и на следующий день убыли из града, а сей Горан, остановился в борделе для развратного времяпровождения, где по сей день и обретается…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
