class="p1">Тревор расхохотался:
— Эх, Саймон, приятель милый… видел бы ты свою физиономию!
— Кто это такая? — спросил я, недовольно глядя на него.
— Это леди Гермиона Кинсейл, единственная из ныне живущих отпрысков восьмого графа Мамсли, — сообщил Тревор. — Покровительница искусств, людей творчества и, в частности, литераторов. — Он прервался, чтобы разжечь трубку. — Немного, конечно, эксцентричная, но вполне в здравом уме.
Трубка пыхнула, выпустив облачко пахучего дыма, и я с удовольствием потянул ноздрями.
— И что же? Я теперь обязан явиться на эти литературные посиделки? — Мой голос слегка звенел от негодования, хотя, признаюсь честно, мое маленькое тщеславное эго представителя американского среднего класса восторженно заурчало при мысли о возможности провести какое–то время с дочерью самого настоящего английского графа. Снобизм не чужд даже вампирам.
— Думаю, особо скучать тебе там не придется, — заверил Тревор. — И в конце концов, что такого страшного может случиться на литературной конференции?
Если бы знать заранее, чем все обернется! Мне бы следовало учесть, что Тревор вовсе не обладает даром предвидения. Вместо этого я поболтал с ним еще несколько минут, оплатил выбранные книги, а затем бодро и весело зашагал по главной улице городка Снаппертон–Мамсли к своему дому Лорел–коттедж, в котором обитал уже несколько месяцев.
В прихожей своей резиденции я аккуратно повесил шляпу, стянул перчатки, снял темные очки (вообще–то благодаря приему специальных препаратов солнечный свет мне не страшен, но дополнительная защита никогда не повредит) и прошел в кабинет. Из смежной комнатки тут же донесся голос Джайлза Блитеринггона, моего юного и очаровательного секретаря, который сам себя предпочитал именовать ассистентом–администратором:
— Ну что, Саймон, у Тревора нашлась нужная книга? Об англосаксонской церкви?
Положив принесенные книги на стопку газет, я уселся за свой рабочий стол.
— Нашлась, Джайлз, нашлась.
В дверном проеме тут же возникла его фигура. Я взял упомянутую книгу и протянул ему. Он быстро подошел, принял ее у меня из рук, и его лазоревые очи осветились неподдельной радостью. Как приятно смотреть на человека, который так возбуждается от хорошей литературы!
Я уж не говорю о том, что Джайлз вообще чертовски привлекателен. Он и знать ничего не знает, однако ему предстоит стать прототипом главного героя в намечающемся шедевральном произведении Дафны Дипвуд на историческую тему. Эти золотисто–каштановые волосы и безупречное телосложение как нельзя лучше подходят романтическому герою, только в отличие от Джайлза придуманный мной Ательстан любит женщин. Я бы предпочел, чтобы и прототип имел те же наклонности, однако ему об этом знать совсем не обязательно.
— Ну, что новенького у Тревора? — поинтересовался Джайлз и уселся в кресло напротив моего стола, продолжая вертеть в руках книгу. Ему явно не терпелось раскрыть ее и приступить к выуживанию фактов, необходимых для произведения, над которым я в данное время работал. Однако он также не хотел упускать возможность посплетничать. — По–прежнему развлекается со своим юным механиком?
Я строго сдвинул брови.
— С чего ты взял, что я буду расспрашивать у Тревора о подобных вещах?
Джайлз рассмеялся — уж он–то отлично меня знал. Я тоже не смог удержаться от улыбки.
— Тревор признался, что весьма счастлив иметь дело с этим молодым человеком. Но у меня есть для тебя и более интересная информация. — Я вкратце пересказал Джайлзу о встрече с леди Гермионой Кинсейл.
Мой юный друг даже присвистнул.
— Ну и ну! Какой удар для моей мамочки! Она же на стены будет лезть от досады! Мамуля уже несколько лет пытается привлечь к себе внимание леди Гермионы, но та считает ее недостаточно творческой личностью.
Должен заметить, что по части снобизма леди Прунелла Блитерингтон, мать Джайлза, намного превосходит меня, а когда она узнала, что ее сын собирается работать со мной, то даже устроила небольшую сцену. После того случая нам с ней все же удается как–то ладить — постольку, поскольку мы вообще стараемся обходить друг друга стороной. Я улыбнулся, представив ее реакцию на новость. Хотя бы ради того, чтобы досадить леди Прунелле, можно было немного потерпеть властную натуру леди Гермионы.
— Н–да, сэр Джайлз, — протянул я, величая помощника по титулу, который был ему не очень–то нужен, — приехав в Снаппертон–Мамсли, я и не думал, что буду допущен в столь высокие круги. Ну–ка, проинструктируй меня, как вести себя в присутствии дочери графа Мамсли. Чтобы не ударить в грязь лицом.
— Да просто будь самим собой, Саймон. Элегантным, остроумным, непринужденным. И тогда не возникнет никаких проблем. — Джайлз подмигнул мне, поднимаясь с кресла.
Я махнул рукой: иди, мол, трудись.
Этого парня я взял в секретари в первую очередь за его организаторские качества, за способность существенно помочь мне в моих исследованиях. Однако его привлекательная внешность также являлась не последней причиной.
Напевая себе под нос, я погрузился в работу.
Два дня спустя, стоя перед впечатляющей дверью парадного входа в особняк Кинсейл–Хаус, я вспомнил слова Тревора: «Да что такого страшного там может случиться?»
«И в самом деле — что?» — подумал я, оттягивая для удара вычурную дверную колотушку.
Кинсейл–Хаус представлял собой невообразимое сооружение — смесь георгианской утонченности и викторианской готической чрезмерности. Кошмарное видение для специалистов по истории архитектуры. Очевидно, у кого–то из предков нынешней хозяйки особняка денег было больше, чем вкуса.
Я еще раз ударил колотушкой в массивную дубовую дверь. Почти сразу после удара она начала медленно открываться, и передо мной предстал… ну, наверное, все же дворецкий. Облачение он имел соответствующее, но вот кольцо в носу и гребень обесцвеченных волос на голове — этого я совсем не ожидал. Лицом он походил на капризную поп–звезду, а телосложением — на футболиста. Мне тут же пришла в голову идея вставить подобный типаж в один из своих последующих романов.
— Добрый день, сэр, — произнес этот человек хорошо поставленным голосом и жестом пригласил войти. На вид ему было около тридцати, но манерами он тянул на все шестьдесят. — Вы, должно быть, доктор Керби–Джонс? Леди Гермиона ждет вас в утренней гостиной. Стол к чаю уже накрывают.
— Благодарю, — сказал я и последовал за ним. — А вы…
— Динглби, сэр. — Он глянул на меня через плечо и улыбнулся.
Да, весьма колоритный получится персонаж.
— Спасибо, Динглби, — протрубила леди Гермиона, когда мы вошли в гостиную. — Проходите, доктор Керби–Джонс. Вы не заставили себя долго ждать.
Прежде чем покинуть свой Лорел–коттедж, я заткнул уши ватой, и теперь приглушенный голос графини звучал на вполне терпимом уровне.
Леди Гермиона постучала ладонью по дивану, указывая мне место, и я, усевшись, постарался поудобнее устроиться на этом чудовищном, чрезмерно напичканном набивкой предмете интерьера викторианской эпохи. Рядом с хозяйкой
