— Нет, вы посмотрите, мы столько денег отвалили за аутентичность, за погружение, а тут на улице какой-то щенок у всех на глазах звонит по мобильному?!
— Вы что, смеетесь?
— Какой тут смех? Смотрите, у всех на виду, не скрываясь! Ни стыда ни совести!
Калеб отчаянно вслушивался в сигналы; телефон звонил и звонил, но мистер Лейтон не отвечал.
К счастью, юноша вовремя заметил двух толстяков Зевак, которые направлялись к нему, собираясь произвести гражданский арест по подозрению в нарушении аутентичности. Надо уходить! Калеб нырнул в отверстие между неплотно подогнанными досками забора и, провалившись в темноту, кувыркнулся по ужасно твердым ступенькам. Наконец он ударился о каменный пол, в падении выронив телефон, перевернулся и застыл.
Погони не было.
Он сел и осмотрелся; глаза постепенно привыкали к темноте. По крайней мере пол горизонтальный, ровный… Откуда-то поблизости, из темноты, заквакала телефонная трубка. Он пошарил по полу и подобрал телефон.
— Алло?
— Калеб?
— Да.
— Ты где?
— Под землей, кажется, это станция метро.
— Видишь кого-нибудь?
— Нет… только лестницу.
Впереди виднелся неподвижный эскалатор. Откуда-то снизу брезжил тусклый свет. Калеб поднялся на ноги, приблизился к эскалатору и выглянул вниз. Металлические ступеньки круто обрывались и оканчивались где-то глубоко, на следующем этаже; тусклый свет шел именно оттуда.
— Я спущусь, — предложил он.
— Связь пропадет, — возразил Лейтон.
— Знаю, но ничего не поделаешь. Мне нужно вниз, — ответил Калеб и принялся аккуратно спускаться, свободной рукой вцепившись в пистолет — на всякий случай.
Ближе к концу лестницы телефон умер.
Теперь Калеб остался сам по себе.
Внизу свет разгорался ярче; впереди, в проеме арки, показалась еще одна лестница, теперь уже не эскалатор.
Он спустился еще на пролет и очутился на платформе, где совсем недавно произошло жестокое побоище — дымок до сих пор курился над фонарями, которые тянулись вдоль всей платформы и уходили в глубь туннеля. Облицовочные плитки были разбиты вдребезги пулями и гранатными осколками. На рельсах, у входа в туннель, валялись трупы оборванцев. Платформу запятнали лужи крови. Калеб с трудом выносил вид окровавленных, скрюченных на рельсах тел. Он присел на край платформы, вытащил пистолет из кобуры, изготовился и стал ждать. Внизу, под ногами, тихо скрипели и постанывали древние рельсы и шпалы; меж тел сновали крысы… на этот раз отнюдь не механические.
Калеб посидел минутку, пытаясь разобраться в том, что здесь произошло, прислушиваясь; в темноте раздавался только крысиный писк. Под платформой в обе стороны тянулись рельсы. Из туннеля справа от Калеба послышались голоса. Юноша встал, схватился за револьвер и, припоминая наставления Псалтыря, направил оружие обеими руками вперед. Палец лег на спусковой крючок. Калеб замер у края платформы, дожидаясь, кто покажется из туннеля.
Ева бежала по темным туннелям и перегонам. Оказавшись у лестницы, она метнулась наверх, перепрыгивая через три ступеньки разом, бежала уверенно, точно лань, и легкая как перышко. Оказывается, она могла видеть в темноте так же ясно, как если бы здесь горели все лампы!
Она уверенно промчалась вниз по очередному эскалатору и очутилась в холле, выходившем на платформу.
Впереди, спиной к ней стоял какой-то юноша, наставив револьвер в туннель.
— Калеб? — позвала она.
Калеб повернулся и увидел Еву в черном платье, на фоне темного проема.
Глаза у нее сияли как будто внутренним светом.
— Ева? — удивился он. — Как ты тут оказалась?
Внезапно откуда-то из глубины туннеля раздался выстрел. Из темноты по ним стреляли. Кто — не видно, но Калеб не собирался этого выяснять. Он бросился к Еве, размахивая перед собой револьвером. В туннеле прогремел очередной залп. Ева схватила Калеба за руку и утянула в боковой проход. Калеб спрятал револьвер в кобуру, и они поспешили обратно, в короткий коридорчик, подальше от пуль.
— Ой, Калеб, как же я тебе рада! Как там Псалтырь? Его ударили по голове и бросили умирать вместе с Яго.
— Не знаю, я его не видел.
— Мне столько нужно рассказать тебе! — выпалила Ева. — Только времени нет. Фантом очень близко, он охотится за мной и за тобой, но все равно я… — Она осеклась. — Нет, ничего. Идем!
Ева побежала, пытаясь увлечь Калеба вперед, двигаясь с новой, усиленной скоростью, хотя и вынужденная подстраиваться под своего спутника. Они добрались до верхних ступенек эскалатора, и Ева буквально выдернула Калеба наверх, к билетным кассам. Юноша чуть не растянулся на полу от такой бешеной скорости, но Ева его удержала на ногах.
— Извини, — сказала она. — Просто побыстрей хотелось.
— Как у тебя это получается? — спросил Калеб, отряхиваясь.
— Не знаю, — ответила Ева. — Само собой…
Сверху раздался голос:
— Не двигайтесь! Вы оба! Не делайте такой ошибки… Видите мой острый нож? У горла очень важного человека, не так ли, Ева? Если не ошибаюсь, твой спутник — это Калеб Браун, наш брат. Может, объяснишь ему, кого я поймал?
С верхних ступенек эскалатора на тусклый свет у касс выступил Фантом. Перед собой он толкал Люция Брауна, приставив нож к горлу своей жертвы.
— Папа! — дрогнул Калеб.
Отец молчал, но глаза его расширились от ужаса.
— Да, — произнес Фантом, — именно папа, папочка, наш отец, отче, умный, хитрый Люций Браун.
Фантом спустился на нижнюю ступеньку.
— Я вижу, ты вооружен, юный Калеб, и оружие у тебя самое аутентичное, прекрасный «Ремингтон»! Интересно, где ты его раздобыл? Впрочем, значения это не имеет, потому что теперь самое время бросить оружие. Бросай же! А ты, Ева, не шевелись, даже не моргай, не то я перережу нашему папочке горло — с некоторой грустью, надо признать, но также и с определенным удовольствием. Вообразите, всех нас окатит горячий фонтан фамильной крови, омоет кровью агнца… Оружие, юный мастер Браун, оружие!
Калеб отбросил револьвер; металл лязгнул о плиточный пол.
Лезвие ножа у горла Люция тускло поблескивало в неверном свете.
— Папа! — вскрикнул Калеб.
Люций опустил глаза.
— Шаг вперед, юный Калеб! Дай-ка рассмотрю тебя получше, — потребовал Фантом. — Какая прелесть, между нами существует невероятное сходство! Наша маленькая семья… Наконец-то все собрались вместе! Вы, конечно, плохо понимаете, о чем я? Видишь ли, Калеб, твой хитроумный папочка… — Фантом дернул Люция за голову вверх, так, что сверкнуло белое горло. — Так вот, наш умнейший папочка создал и меня, и восхитительную Еву… Он создал нас друг для друга. Так? Кивни, папуля. Расскажи им подлинную правду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
