Назарбаев предложил депутатам весьма здравую идею экономического союза республик. Но исправить прежние ошибки было уже невозможно. Как и остановить дезинтеграцию единого государства.
2 сентября 1991 года открылся Пятый чрезвычайный съезд народных депутатов СССР. Он оказался последним.
Делегации Литвы, Латвии и Эстонии уже не участвовали в его работе. Три республики объявили о своей независимости, и теперь, после путча, остальным приходилось ее признавать. Россия сделала это 24 августа. В тот же день провозгласила независимость Украина. 27 августа – Молдавия, 30 августа – Азербайджан; их примеру последовали Армения, Узбекистан, Киргизия.
Президент Горбачев и руководители десяти республик предложили сформировать новые органы управления – Государственный совет (в составе президента СССР и высших должностных лиц союзных республик) и Межреспубликанский экономический комитет – вместо союзного правительства. Об этом руководители республик договорились накануне ночью. Все они хотели избавиться от Съезда народных депутатов, который им только мешал. Поручили выступить Нурсултану Назарбаеву.
Съезд открыл председатель Совета Союза Иван Лаптев (бывший главный редактор «Известий») и сразу предоставил слово Назарбаеву.
«Зал охнул и даже не заворчал, а зарычал, – вспоминал Лаптев, – но Назарбаев уже был на трибуне. То, что оглашение заявления президента СССР и высших руководителей союзных республик было поручено ему, оказалось очень точным выбором. Нурсултана уважали, мне кажется, все депутаты, уважали настолько, что никто не посмел прервать его или как-то помешать его выступлению».
Нурсултан Абишевич сказал, что руководители республик договорились подписать между всеми желающими договор о Союзе суверенных государств. Имелось в виду заключить экономический союз и соглашение в области обороны с целью сохранить единые вооруженные силы. Президенты согласились поддержать просьбу союзных республик принять их в ООН.
Как только Назарбаев договорил, Лаптев объявил перерыв.
Депутаты были ошеломлены. Не могли прийти в себя. Через несколько часов заседание возобновилось. Ельцин поддержал идею экономического союза и единой армии при сохранении контроля над ядерным оружием в руках Центра. Но заметил, что каждая республика решит, в чем она желает участвовать – в федерации, конфедерации или просто в экономическом союзе.
Правда, некоторые депутаты заговорили о «предательстве». Тогда взял слово Горбачев и намекнул, что если съезд не хочет прекращать свою работу добром, то его можно просто разогнать.
5 сентября внеочередной съезд народных депутатов закончил работу. Он утвердил все документы, представленные президентами. Съезд фактически упразднил сам себя и признал декларации республик о суверенитете. Иначе говоря, Советский Союз фактически уже прекратил свое существование. Государственный совет первым актом признал независимость трех балтийских республик.
30 сентября в Кремле Горбачев вместе с руководителями России обсуждал Экономическое соглашение республик. Ельцин предлагал ограничиться пока экономическим документом, а уже потом подписывать Союзный договор. Михаил Сергеевич не соглашался и попросил соединить его с Назарбаевым. Поговорив, повеселел:
– Назарбаев за то, чтобы подписать Союзный договор в течение недели.
Прилетев в Москву, 14 ноября на заседании Госсовета в Ново-Огареве Нурсултан Абишевич говорил:
– Надо подтвердить, что у тех, кто здесь сегодня собрался, по крайней мере, есть намерение и воля образовать политический союз – с единой армией, территорией, границами. Если мы не сделаем этого, за нас это сделают другие – те, кто придет после или вместо нас. Давайте же хоть раз будем крепки не задним умом.
И сегодня Михаил Сергеевич Горбачев полагает, что единый СССР можно было сохранить и после путча. Во всяком случае, он предпринимал для этого отчаянные усилия.
Большие перемены у московских чекистов
Последний председатель КГБ Вадим Бакатин считал, что его задача – наладить сотрудничество с республиками на новой основе:
– Мы станем чем-то вроде агентства, которое обслуживает интересы всех республик, желающих войти в Союз.
25 сентября 1991 года Горбачев поручил Бакатину сформировать координационный межреспубликанский Комитет государственной безопасности. Бакатин подобрал себе новых заместителей. Это стремительно взлетевший Анатолий Аввакумович Олейников (прежде начальник управления в Перми и коллега Иваненко по Инспекторскому управлению), Николай Алексеевич Шам (он едва не стал начальником российского КГБ), Федор Алексеевич Мясников (прежде начальник управления в Волгограде и тоже заместитель начальника Инспекторского управления), генерал авиации Николай Сергеевич Столяров.
Виктор Иваненко поддержал реформирование союзных структур:
– Нельзя упускать время. Межреспубликанский координационный орган нужен – в этом никто не сомневается. Но он должен быть признан суверенными республиками.
28 ноября президент Горбачев подписал один из последних своих указов – «Об утверждении Временного положения о Межреспубликанской службе безопасности». Вместо КГБ. В коллегию МСБ вошли руководители КГБ союзных республик, с каждой из которых был заключен договор о сотрудничестве. Бакатин должен был координировать деятельность органов госбезопасности союзных республик и заняться борьбой с наиболее опасными видами экономических преступлений. Межреспубликанская служба безопасности виделась чем-то вроде американского ФБР.
Путч полностью изменил положение КГБ России. Из небольшого подразделения, которое многим на Лубянке казалось лишь вынужденной уступкой общественному мнению, республиканский Комитет на глазах превращался в мощную структуру. Без председателя КГБ России Иваненко серьезные решения не принимались.
Газета «Коммерсант» написала, что Бакатин распорядился сократить численность войск Дальневосточного пограничного округа и на четверть личный состав подразделений электронной разведки в Хабаровском крае. Председатель КГБ России Иваненко рекомендовал «поберечь кадры» и не спешить с увольнениями.
После путча местные органы госбезопасности переподчинялись КГБ РСФСР.
Виктор Иваненко:
– Я перед Бакатиным ставлю вопрос: давайте писать приказ о подчинении Комитету госбезопасности России всех территориальных органов. Включая Московское и Ленинградское управления. Бакатин поупирался немного. Хотел Московское управление себе оставить. Но потом подписал.
Валерий Ямпольский:
– Мы добились того, что нам начали передавать областные и краевые управления России. Все это шло очень сложно. До ругани доходило, до предательства. Но мы уже чувствовали поддержку территориальных органов.
4 сентября Бакатин издал приказ «О неотложных мерах по обеспечению формирования и деятельности КГБ РСФСР», которым передал российскому Комитету все областные и краевые управления КГБ по России, а также Комитеты госбезопасности автономных республик. Отныне руководители центрального аппарата могли давать указания российским чекистам, только согласовав с Иваненко. И запрещалось мешать сотрудникам КГБ СССР переходить в КГБ РСФСР.
За собой Бакатин оставил координацию работы республиканских Комитетов. 30 сентября Ельцин подписал указ об укреплении системы госбезопасности. В пункте третьем черным по белому говорилось: российский КГБ – преемник союзного Комитета на всей территории РСФСР.
Виктор Иваненко:
– Встал вопрос и о смене руководителей. Сорок начальников предстояло сменить в территориальных органах КГБ. Звонишь: пиши рапорт. Пишут. Только один – не буду называть его фамилию – заплакал: «Зачем ты со мной так поступаешь?» У нас действительно с ним были хорошие отношения. Я ему объяснил: «Ну что я тебе скажу? Ты телеграмму мою не зачитал. Ты следовал указаниям ГКЧП». Многие были с большим стажем, друзья Чебрикова и других председателей КГБ. Но время настало другое. Профессионализма не хватало. Я знал цену каждому из них.
Назначили новых. Народ мы знали. Приказы выпускали быстро, чтобы люди работали. Хотя конечно же какой-то паралич в органах наступил. Постпутчевый синдром. Чекисты не знали, что делать. Впали в ступор… Пришлось раскачивать: работайте! Вы нужны. Особенно организованная преступность тревожила.
Я это провел без грубости, без фанатизма. Каждого нового начальника территориального органа утверждала парламентская комиссия. Невиданная открытость для того времени. Я не видел в этом ничего дурного. Неплохо бы, чтобы парламентская комиссия работала всегда, потому что это дополнительная система контроля. Нужны не декоративные общественные советы, а парламентский и общественный контроль, которые действительно вникают и помогают, кстати говоря, избежать многих ошибок.
