Прежде всего следовало сменить руководителей управлений в Москве и Питере.
Генерал-лейтенант Виталий Михайлович Прилуков пришел в комитет по партийному набору. Служил в контрразведке, в 1987 году возглавил ленинградское управление, в 1989-м столичное. В дни путча Прилуков готовил фильтрационный пункт для арестованных. Его отправили в отставку указом президента.
Сергей Алмазов:
– Где-то начальники управления понимали, к чему эта ситуация противостояния может привести: к гражданской войне, кровопролитию. Другие на забор сели и смотрят: чья возьмет? Можно было отсидеться, но вообще-то нужна была активная позиция, чтобы не допустить смертоубийства. Поэтому, проанализировав поведение руководящего состава, пришлось с некоторыми расстаться, потому что люди не приняли необходимых стабилизирующих мер.
Мне в степашинской комиссии поручили изучить роль Московского управления. Руководил им Виталий Михайлович Прилуков. В Питере его называли – Всадник без головы. Пришлось выяснять, как вело себя руководство управления, оперативный состав. Большинство все прекрасно понимало и делало все, чтобы не втягиваться в открытое противостояние. Но были и такие, которые вставали и говорили:
– Мы – вооруженный отряд партии! Я призываю взять оружие и пойти на штурм Белого дома!
Я могу даже назвать фамилию, он, правда, уже на том свете, – генерал Анатолий Васильевич Трофимов, в ту пору заместитель начальника управления. Ко мне пришли начальники отделов: он осознал, не надо так остро ставить вопрос. И я, откровенно говоря, смягчил в отчете его усердие. Потом понял, что напрасно я это сделал.
Кандидатуру на пост начальника столичной госбезопасности предложил московский мэр Попов, талантливый публицист и оратор. Он, пожалуй, первым оценил Ельцина: демократически настроенным политикам нужна фигура, которая пользуется народной любовью.
Гавриил Попов легко стал мэром Москвы. Лучшим аргументом в его пользу стали листовки с портретом Ельцина и словами: «Я голосую за Попова». На выборах в Моссовет Попов привел к победе демократически настроенных кандидатов. Это было важное событие для столицы. Вместо функционеров, получавших депутатский мандат по должности, в Моссовет пришли совершенно новые люди.
Позволю себе небольшое отступление.
Хорошо помню, что я пришел посмотреть, как будут вести себя депутаты-новички. В день открытия первой сессии Моссовета в ряду, отведенном для приглашенных, я оказался в окружении хорошо знакомых друг с другом солидных мужчин, прекрасно одетых и располагавшихся в креслах по-хозяйски. Они снисходительно посмеивались над неказистыми депутатами, выстраивавшимися в очередь к микрофону. Солидные мужчины переговаривались, и по их коротким репликам я понял, что оказался среди высокого исполкомовского начальства. Но уже к концу первого дня веселый смех стих и сменился явным беспокойством: исполкомовские зубры задумались о своем будущем. Как выяснится несколько позже, они напрасно беспокоились.
«Демократическая Россия» получила мандат на управление городом под блистательные программы и декларации. Моссовет возглавили народные депутаты СССР Гавриил Попов и Сергей Станкевич. Но одаренный парламентарий – не обязательно умелый администратор. Скоро они оба покинули это поприще. А зубры городского хозяйства сохранили свои места…
Попов сменил руководство городского управления внутренних дел.
Народный депутат СССР Аркадий Мурашев удивил многих, когда осенью 1991 года возглавил столичную милицию. Мне он сказал, что его уговорил мэр Гавриил Попов:
– Мой отказ означал бы: вы работайте, мы будем со стороны смотреть и критиковать, а ответственность за происшедшее нести не желаем.
Но многие соратники Мурашева по демократическому лагерю сочли назначение ошибкой: нельзя неопытного молодого человека ставить на работу, которую он совсем не знает. Его провал скомпрометирует демократов… Аркадий Мурашев в системе МВД так и остался белой вороной.
Попов же позвонил Иваненко и назвал человека, которого прочил в руководители московской госбезопасности:
– Виктор Валентинович, я предлагаю назначить Евгения Савостьянова.
– Кто такой Савостьянов?
– Горный инженер, у меня в мэрии департаментом руководит.
– Опять не профессионал, Гавриила Харитонович, – резонно заметил Иваненко.
– Он человек толковый, порядочный. Он будет вам хорошей опорой.
Иваненко выразил готовность познакомиться с новым человеком:
– Хорошо, присылайте.
Савостьянов пришел к Иваненко. И произвел хорошее впечатление.
Евгений Вадимович Савостьянов рассказывал мне в деталях, как его назначали в КГБ. 28 августа 1991 года он возвращался из короткой командировки в Швейцарию. В аэропорту его встречал управляющий делами московской мэрии Василий Савельевич Шахновский, еще один политик новой волны: работал в Институте атомной энергии имени И. В. Курчатова, в перестройку стал одним из инициаторов Демократической платформы в КПСС, его избрали депутатом Моссовета.
Шахновский сказал Савастьянову:
– Женя, присядь, я тебе кое-чего сказать должен.
– А что случилось?
– Нет, ты все-таки присядь… Гавриил Харитонович предложил тебя на пост начальника московского КГБ.
Евгений Савостьянов:
– Я понял, что присел не зря… Много лет спустя узнал подоплеку этого назначения. Мне ее рассказал Эрнест Александрович Багиров, он был заместителем председателя Моссовета. Оказывается, это его после путча хотели предложить на должность начальника московского КГБ. Он мне признался: «Я подумал, ну зачем мне все эти приключения? Должность – расстрельная. Брать на себя такую ответственность?… И я предложил тебя».
Иваненко предупредил Савостьянова:
– Вам непросто будет войти в коллектив, расположить к себе чекистов и заставить их работать.
Процедура согласования затянулась. Согласие должен был дать не только председатель КГБ СССР Бакатин, но и Горбачев с Ельциным. 26 сентября Савостьянову позвонил Николай Столяров, руководивший кадрами союзного КГБ: указ подписан – вы назначены начальником управления и одновременно заместителем председателя КГБ РСФСР и членом коллегии. Попросил приехать представиться Бакатину.
Савостьянов легкомысленно ответил:
– Да чего представляться? Мы знакомы, слава богу.
– Нет, все-таки представиться положено.
Евгений Савостьянов:
– Идем к Бакатину – по коридорам, по лестницам. Я тогда еще в этих переходах на Лубянке не разбирался. Эмоции и впечатления переполняют. Одно из самых ярких: повсюду много курящих молодых людей и девушек – тогда курение не возбранялось. Они болтают, а на нас со Столяровым не смотрят. И я понял: они даже не знают в лицо нового заместителя председателя Комитета по кадрам! Должны по идее вытягиваться, а они смотрят безразлично… Иду и думаю: сложись несколько дней назад ситуация иначе, и я тоже шел бы по этим коридорам, мимо этих мальчиков и девочек, которые точно так же бы курили, только у меня руки были бы за спиной, в наручниках, и эмоции были бы иные…
Разговор с Бакатиным носил самый общий характер:
– Участок тяжелый, всем нам придется сейчас выходить из этой кризисной для органов госбезопасности ситуации.
Потом Бакатин несколько смущенно говорит:
– Евгений Вадимович, есть еще один вопрос деликатный. Вам, как начальнику Московского управления, положено генеральское звание…
Савостьянов сразу отказался:
– Зачем оно мне нужно? Я вовсе не собираюсь погоны на себя надевать.
Бакатин вздохнул с облегчением:
– Очень хорошо, потому что, когда сразу присваивают высокое звание, это рождает сильное недовольство в коллективе.
Со временем Савостьянов передумает и станет генерал-майором. А тогда он вышел из кабинета председателя Комитета госбезопасности и в приемной столкнулся с главным редактором газеты «Известия» Игорем Нестеровичем Голембиовским. Тот удивился:
– А ты что здесь делаешь?
Савостьянов объяснил:
– Игорь, ты видишь перед собой нового начальника Московского управления КГБ. Правда, я еще не знаю, где оно находится.
И тут раздается хмурый голос:
– А я тебе сейчас покажу, где оно находится.
Савостьянов повернулся – в приемной председателя КГБ СССР стоял Буковский. Это само по себе было событие.
Владимир Константинович Буковский – один из основателей диссидентского движения. Его впервые арестовали за то, что он скопировал книгу югослава Милована Джиласа «Новый класс» о советской номенклатуре. С тех пор КГБ не спускал с него глаз. В общей сложности он провел в заключении двенадцать лет, пока в 1976 году его не обменяли на лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана. Кто такой Буковский, в советские времена мало кто знал. Власти, скрывая его правозащитную деятельность, именовали политического заключенного «злостным хулиганом». Вот и гуляла по Москве шутка: «Обменяли хулигана на Луиса Корвалана».
