собой, пытаясь скрыть свою реакцию.
Эх, сочувствую дяде. Ему пришло очень неприятное сообщение.
Глава 18
Я следил боковым зрением за Вильгельмом и внутренне посмеивался. Казалось, ещё чуть-чуть, и он не сможет сдерживать себя.
Только что Вильгельму пришло сообщение, что у Павла Грейга взяли кровь и проверили анализ его ДНК для поиска врождённых патологий. Всё-таки болезнь Павла очень странная, и лекари пока не могут полностью справиться с ней.
Так вот, волей Мии ДНК-тест показал, что Павел хоть и является членом клана Грейг, но он не сын Вильгельма. Был проведён более подробный анализ, который показал, что он — ребёнок Серафима Грейга, единокровного брата Вильгельма. Установить это довольно просто — Серафим не раз лечился в Госпитале, его образцы ДНК сохранены в базе данных.
Единственный подозрительный момент — такое сообщение не могло попасть к Вильгельму. Политика Церкви не разрешает разглашать личные тайны, пока к ним напрямую не обращается с такой просьбой члены семьи.
Мия отправила письмо Вильгельму от имени Госпиталя. Но ниже была приписка, что письмо написал сочувствующий работник, и он просит не искать отправителя.
Вильгельм ведь любит растить чужих детей? Весь отряд «Сигма» — сироты.
Да, Вильгельм очень любит растить чужих детей.
Хе-хе-хе.
Вильгельм положил на стол погнутую вилку и успокоился. Опасный противник — сдержанный, умеющий выжидать. Он взглянул на Екатерину и кивнул ей, давая понять, что всё хорошо. Затем перевёл глаза на Серафима.
Никак больше он не показал свои эмоции, первая вспышка прошла.
Барон положил приборы на тарелку, заканчивая трапезу. После него то же самое сделали все остальные.
Осмотрев свою семью, Барон миролюбиво сказал:
— Я надеюсь, никто из вас не опозорит наш клан на завтрашнем благотворительном вечере. Всё должно пройти идеально.
Он не угрожал. Но каждый понимал — если Барон сильно разозлится, жизнь виновника будет навсегда разрушена.
Затем он перевёл взгляд на меня, его лицо разгладилось, губы сложились в улыбку.
— Артур, сынок. Я не могу оставить твои поступки без награды.
Барон дважды хлопнул в ладоши, в зал вошёл слуга. На вытянутых руках он держал поднос, на котором лежал конверт.
Барон поднялся со стула и объявил:
— Для начала — клан Грейг оплатит Артуру обучение в Академиуме. В этом же году поступает Виктория. Леонид, Фёдор, Алина — присмотрите за братом и сестрой.
Раздались жидкие хлопки. На меня с завистью смотрели старшие брат и сестра Светы — оба не попали в Академиум. Также меня жёг взглядом Роман Грейг — мой одногодка, сын Серафима и младший брат Алины. Видимо, ему тоже не досталось места в местной школе магии.
Барон взял с подноса конверт и протянул мне.
— Это твой билет в Академиум, сын.
— Спасибо! — я обеими руками принял конверт.
— Это ещё не всё, — Барон снова хлопнул два раза.
Вошёл ещё один слуга, он нёс в руках меч в ножнах.
— В Академиуме не редки дуэли, тебе нужен магический меч, — объявил Барон.
Он забрал клинок у слуги и передал его мне.
— Спасибо, отец! — у меня повлажнели глаза от переизбытка чувств.
— Ва! — Мия восхитилась моей игрой.
— У меня тоже есть для тебя подарок, племянник, — вдруг сказал Вильгельм. — Брат, разрешишь?
— Конечно, — довольно кивнул Барон.
Вильгельм встал и вышел из зала. Вернулся через секунд десять, с футляром в руках.
Я принял подарок и с любопытством открыл его. Внутри лежал серебристый револьвер и коробка с патронами.
— Магический револьвер, — пояснил Вильгельм. — Он пригодится тебе в Академиуме.
— Спасибо, дядя! — я приложил руку к груди и благодарно склонил голову.
В меня вливался поток эмоций от завистливых родственников. Никто не остался равнодушен к подаркам, которые я получил.
Жаль, что сейчас для развития мне мало эмоций семейки. Но даже так — Ядро уже перешагнуло середину пятой ступени. С мира по нитке, как говорится.
— Сын, надеюсь, ты останешься таким же преданным клану, — заявил Барон, и первым вышел из зала.
За ним пошёл Леонид, украдкой кинув на меня злой взгляд. Следом должен был пойти Иван, но его не было. Поэтому поднялся Фёдор.
По этикету вставать со стола следовало в строгой очерёдности. Сперва — сыновья Барона, затем его жёны и дочери, а дальше уже все остальные, в зависимости от статуса и старшинства. Вильгельму и Серафиму каждый раз приходилось ждать, их очередь приходила только после младшей дочери Барона.
Я поднялся после Фёдора, третьим. Поймал на себе недовольный взгляд Дарьи.
Задерживаться в Белом Дворце я не стал, прямо направился домой.
— Есть новости, — сказала Мия. Она сидела на моей голове и виляла перед глазами хвостом.
— Какие? — тихо спросил я.
— В сети начали распространяться новости про Барона Ростислава Голофтеева. Клан Булгаковых обвинил его в убийстве десяти Магинь и представил доказательства на собрании Совета Десяти. Барон Голофтеев задержан и будет казнён, его клан распущен, а земли и имущество будут распроданы на столичном аукционе.
— Как быстро, — удивился я. — Булгаковы не мелочились, сразу Совет Десяти задействовали.
— Да, они явно хотели как можно громче заявить о своих действиях, — Мия хихикнула.
Я кивнул. Совет Десяти — главный орган управления в стране. В нём собраны представители десяти самых могущественных кланов. Обычно Совет Десяти не решает такие мелкие вопросы, как наказание Барона. Но Булгаковы, видимо, использовали своё влияние.
Дома я первым делом зашёл к маме. Обещал ведь рассказать, как пройдёт семейный обед.
Она меня выслушала. Про сообщение, которое пришло Вильгельму, я не стал упоминать.
— Дай посмотрю, что тебе подарили, — попросила мама.
Я протянул ей футляр с револьвером и меч.
Сперва мама внимательно изучила меч. Прямой, обоюдоострый, покрытый символами. Она влила в него ману, и клинок слабо засветился.
— Хороший меч, — одобрила мама. — Твой отец не стал жадничать. Понимает, что в Академиуме по тебе будут судить весь клан.
Револьвер тоже оказался весьма неплохим.
— Но тебе надо тренироваться, — мама нахмурилась. — Ты никогда не был умелым в фехтовании. Стрелял неплохо, но в детстве.
— Не беспокойся, я быстро стану мастером, — хвастливо сказал я.
— Не сомневаюсь, — мама улыбнулась. — Как там Лариса?
— Спит на диване, как ещё. Пока она мне нужна тут.
Мы с мамой ещё немного поболтали, и я пошёл к себе.
