— Прекрасно, — вздохнул Венарт, — наверное, это специальное наказание для людей, которые делают ужасные вещи. Мы можем провести всю оставшуюся жизнь…
— Заткнись, Вен.
Десять минут спустя дверь снова открылась, и другой солдат вывел их в бесконечный коридор, вверх по ступенькам, в другую мрачную комнату, только большую и просторную, с подбалочниками и широкими гранитными колоннами. И больше там ничего не было, кроме деревянных скамеек. Они сели, дверь закрылась, но не успели они насладиться улучшенной обстановкой, в которую попали, как дверь снова открылась, и вошел клерк.
— Директор готова принять вас, — сказал он. — Сюда. Венарт посмотрел на сестру, та пожала плечами. Они проследовали за клерком в смежную комнату, которая почти не отличалась от той, из которой они только что вышли, хотя здесь в самом центре стоял стол, а за столом сидела женщина. Она была невысокой, можно даже сказать — коренастой, с широким лицом и большими глазами, ее седеющие волосы были стянуты в пучок на затылке. Незнакомка была одета в темно-зеленую тогу, похожую на крестьянский рабочий халат. Она сидела на большом старом деревянном стуле без подлокотников. Больше в комнате стульев не было.
Женщина молча смотрела на них несколько минут.
— Венарт и Ветриз Аузейл, — наконец произнесла она.
— Правильно, — ответил Венарт. Голос женщины был довольно низким, сквозь мелодичное литературное перимадейское произношение едва ощущался какой-то незнакомый акцент. — Извините, почему мы здесь?
Женщина посмотрела на него.
— Я имею в виду, — продолжал Венарт, — я признаю, что толкнул его в ответ после того, как он толкнул меня, но это случилось инстинктивно, он первый меня толкнул, я его никак не провоцировал, поэтому…
Он запнулся. Женщина продолжала смотреть на него.
— Вот как, значит, вы напали на офицера, — сказала она. — Я не знала.
Венарт открыл рот, потом снова закрыл. Она отвернулась от него и переключила все свое внимание на Ветриз.
— Вы организовали побег патриарха Алексия из Перимадеи, — сказала она. Ветриз кивнула. — А потом он жил у вас достаточно продолжительный период времени, прежде чем приехать сюда.
Это было больше похоже на констатацию фактов, чем на допрос.
— Все правильно, — ответила Ветриз, лишь бы не молчать. — Мы познакомились с ним в Городе, перед самым падением, и стали друзьями. Он приятный старичок. Нам он нравится.
— Мое имя — Ньесса Лордан, — сказала женщина. — Вы знакомы с моими братьями Горгасом и Бардасом.
Ветриз кивнула.
— И слышали обо мне.
— Да, — подтвердила Ветриз, желая добавить: «Разве мы не встречались? Не здесь, а где-то еще? » и: «Я вас боюсь, но совсем не так сильно, как вы думаете».
Ньесса скривила губы.
— Вы знаете, где Алексий сейчас? Вы вообще видели его с тех пор, как прибыли на Скону?
— Нет, — ответил Венарт. — Мы не видели его с тех пор, как уехали с Острова. А вы разве не приглашали его?..
— Я так не думаю, — сказала Ньесса Лордан. — Полагаю, он приходил к вам и просил забрать его отсюда обратно на Остров.
Венарт начал яростно отрицать, но ни одна из женщин его не слушала. Фактически его больше там не было. Ньесса и Ветриз смотрели друг на друга через стол, разделявший их.
— Вы знаете, что мы его не видели, — сказала Ветриз.
— Да, знаю, — ответила Ньесса. — Или по крайней мере знаю сейчас. Жаль, а я хотела узнать, не сможет ли он помочь справиться с этим ужасным беспорядком. Вы понимаете, о чем я?
— Не совсем, — ответила Ветриз. — Только слухи… — Ньесса передернула плечами.
— Вас привели сюда не из-за этого. Вы влюблены в моего брата.
— Нет! — сердито ответила Ветриз. — Это было только один раз, и я чувствовала себя ужасно на следующий…
Ньесса улыбнулась.
— Не в Горгаса, — сказала она. — В Бардаса. Ну, я не права?
Ветриз нахмурилась.
— Разве что неосознанно. Думаю, я бы заметила, если бы это было так, верно?
— Не обязательно. Хорошо, предположим, он завораживает тебя. Тебя к нему сильно потянуло, когда ты впервые встретила его в суде, правда? А потом, когда ты совершенно случайно встретила его в таверне сразу после суда, он заинтересовал тебя. Да?
Ветриз задумалась. Отпираться смысла не было.
— Возможно. Я часто вижу мужчин, которые кажутся мне привлекательными, но по той или иной причине не влюбляюсь в них. Это… нехорошо.
Ньесса снова улыбнулась, однако ее улыбки не означали то же самое, что улыбки остальных людей.
— Ты ведь спасла ему жизнь, не так ли? Используя свой дар натурала, используя Принцип, ты увидела момент в будущем, когда его убивают, и вмешалась. Я права?
Ветриз развела руками.
— Честно говоря, не знаю. Горгас сказал… ну, я имею в виду, он каким-то образом мне сообщил, что это случилось, но я не осознавала этого. Не в этом ли заключается особенность натуралов? Вы-то это должны знать, вы ведь натурал.
— Не совсем, — ответила Ньесса, переплетая пальцы. — Я не натурал, просто научилась использовать Принцип осознанно. Не думаю, что это умеет кто-нибудь еще. Мои возможности ограниченны, зато я в состоянии использовать их, когда захочу. Может, я и не натурал, но я могу… как бы это сказать? Как, например, кукушка, подкладывающая яйца в чужие гнезда, или пиявка.
— Думаю, вы имели в виду паразитов, — прервала ее Ветриз. — Вы паразитируете на натуралах.
— Отлично сказано, — ответила Ньесса, улыбаясь. — Я хотела разузнать об Алексии и другом мужчине, Геннадии. Думаю, они научились делать некоторые вещи, которые у меня получаются без природных способностей, с помощью одних только навыков и знаний. Они говорят, что это была всего лишь случайность в их исследованиях, — равнодушно рассказывала она. — Естественно, мне хочется знать, что они умеют, именно поэтому я привела Алексия сюда. Геннадий преподает в Фонде, что мне не очень нравится, но я займусь этим, когда у меня появится свободное время. В любом случае разговор сейчас не об этом. Мы говорили о твоей привязанности к моему брату и способности… ну, контролировать его.
— Все совсем не так, — запротестовала Ветриз. — По-вашему, я могу заставлять его делать то, что он не хочет. Я никогда не пробовала, но уверена…
— Ты предотвратила его смерть, — перебила Ньесса. — Или тебя кто-то использовал для этого. Стоит ли открыть тебе маленький секрет? Почему бы и нет? Раз ты не полная идиотка, то со временем сама все поймешь. Твой друг Алексий — тоже натурал, но самое смешное заключается в том, что он этого не знает. Все эти годы, читая книги и выступая перед стариками в своей тупой Академии, он мог крутить Принципом, как хотел. Хотя вряд ли это когда-нибудь приходило ему в голову. Предположим, ему это было не нужно? Такое тоже может быть. Он говорил мне, что практическое использование Принципа — я называла его магией, чтобы позлить Алексия, — всего лишь незначительный побочный эффект исследования философии. Можешь себе такое представить? Хорошо, вообрази угольщика, который всю жизнь посвятил искусству правильного углежжения. И однажды он обнаруживает маленькие сияющие крупинки в золе. Он поднимает их, решает, что они не представляют никакого интереса, и выбрасывает. А когда видит эти крупинки снова, то не обращает на них никакого внимания. А на самом деле этот человек только что научился плавить металл, но так как он интересуется только углежжением, то игнорирует это. Думаю, картина тебе ясна. Алексий — натурал, как и мы с тобой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
