и приблизилась к мужчинам. В это время к ним подошел еще один парень. Он был ниже среднего роста, но крепкого телосложения. Подошедший что-то сказал, Лобов огляделся, после чего двинулся в сторону стоек на регистрацию. Оба парня направились из зала ожидания на улицу. Денис видел, как парни остановились перед входом и закурили сигареты.
– Я успела только услышать, как вновь подошедший парень сказал: «Приехал», – отчиталась девушка. – После этого они сразу разошлись в разные стороны. – Аня свернула газету в трубочку. – Денис, кто это? Почему ты не хочешь, чтобы он тебя видел? – тревожно спросила она.
– Все вопросы потом, – коротко ответил Крылов. – Я не хочу упустить его из виду. Могу сказать только, что это страшный человек. Наблюдай за ним, он тебя не знает. А я буду смотреть за парнями. Встречаемся у стойки регистрации, как только объявят наш рейс.
Денис вышел на улицу и, зайдя парням за спину, сделал вид, что говорит по мобильному телефону. Незаметно он сделал несколько фотографий. Он нутром чувствовал, что здесь что-то замышляется.
Аня послушно отправилась за мужчиной и, остановившись неподалеку, опять развернула газету. Она чувствовала себя разведчицей в стане врага. Может, Денис придумал какую-то новую игру? Или действительно что-то происходит? Ее объект мило беседовал с девушкой, сидящей за стойкой регистрации номер шесть, а потом, перегнувшись через барьер, то ли передал ей что-то, то ли поцеловал руку. После этого он немного отошел и встал совсем близко от Ани, безучастно наблюдая за людьми в зале.
Тем временем Денис, стоящий на улице за спинами парней, услышал звонок в кармане одного из них. Выслушав сообщение в трубке, тот радостно сообщил напарнику:
– Идут. Тара как надо.
К дверям входа в зал вылета направлялся одетый в темно-синий костюм человек. Рядом с ним шли два здоровых амбала. Один из них нес светло-серый кейс. Парни, немного пропустив эту троицу вперед, двинулись за ними. Человек в костюме подошел к двери, на которой было написано «Для пассажиров первого класса», и скрылся за ней вместе с сопровождающими. Парни подошли к Лобову. Сказав им несколько слов и подхватив свою сумку, он также направился к дверям VIP-зала.
Почти в тот же момент объявили регистрацию на московский рейс у стойки номер шесть. Оба парня оказались первыми. За ними стала выстраиваться очередь. Денис присоединился к Ане.
– Я ничего не слышала, – сокрушалась она. – Он о чем-то очень тихо говорил с девушкой, оформляющей места на рейс, а я побоялась подойти ближе. Кажется, что-то просил. Потом, возможно, что-то ей передал. Когда к нему подошли его парни, я была рядом и хорошо слышала, как он сказал: «У меня порядок». Один из парней сказал: «У нас тоже». Потом пожилой ушел.
Девушка за стойкой не начинала работу, проверяя какую-то информацию в компьютере. Пассажиры в очереди стали волноваться. Уж не сломалось ли что в самолете? Наконец девушка подняла голову и взяла у парней паспорта и билеты. Регистрация на рейс началась, и все успокоились. Вещей почти никто не сдавал. В основном, летели налегке с ручной кладью. Очередь шла быстро.
Когда, оформив билеты, Денис с Аней шли в терминал посадки, он вдруг увидел, что оба амбала покидают зал вылета. Светло-серого кейса при них не было.
«Человек в костюме полетел один? – подумал он. – Лобов явно пасет его. Раз оба его парня регистрировались с нами, значит, все вместе летим в Москву».
Глава 18
Катя Черноморова решила, что на сегодня близости с Жоржем достаточно. Он был отличным и умелым любовником, но ей этого было мало. Нет! Она не хотела видеть его украдкой в своей постели, она жаждала видеть его мужем, а значит, надо довести дело до развода. Надо разжечь его чувства так, чтобы он готов был ради нее на все! Для этого необходимо создать внезапное препятствие для их близости. Так учили ее авторы книг по обольщению женатых мужчин. И самое лучшее, если этим препятствием будет жена, писали эти знатоки. В таком случае жена вызывает у мужа раздражение, и это стопроцентно помогает девушке в достижении цели. Катя верила авторам безоговорочно.
Она была уверена, что Жорж захочет воспользоваться отсутствием Марии сегодняшним вечером, а потому, когда Гриславская, наконец, встала и попросила накрыть ей обед, Катя, изобразив на лице крайний интерес, попросила:
– Мария Федоровна, я так хочу увидеть вас сегодня на сцене! Вы поможете мне попасть на спектакль?
– Я буду только рада! – воскликнула она. – Извини, что сама не догадалась. Может, твоя сестра с мужем тоже пойдут?
– У мужа сестры больные ноги. Он никуда не выходит. Только книги пишет за своим столом, – потупя глазки, ответила Катя. – А вот Оля, может быть, сможет. Я ее спрошу.
Катя побежала звонить маме. Ольга очень обрадовалась. Конечно! Она так давно нигде не была. Она обязательно пойдет!
– Набери номер Никодимова. Скажи, что будешь сегодня на спектакле, – учила ее дочь.
– Мне неудобно, – сомневалась Ольга.
– Все удобно. В конце концов, это мне надо! Я хочу работать в этом театре по окончании института. Хоть что-нибудь полезное ты можешь сделать для меня?
Ольга позвонила. По домашнему телефону никто не отвечал, тогда она набрала номер мобильного. Он был рад ее звонку, и Оля повеселела. Она еще вчера во время обеда у Гриславской заметила, как он на нее смотрел. То, что она понравилась такому известному в стране человеку, ей льстило и одновременно пугало ее.
Никодимов был интересным, импозантным мужчиной. Ему уже стукнуло в этом году шестьдесят четыре года, но он выглядел много моложе. Илья Николаевич нагулялся, меняя любовниц, и, глядя, как хорошенькая пухленькая девушка быстро и умело управляется около обеденного стола, он впервые задумался о жене. От Ольги исходила волна женственности, покоя и домашнего уюта.
– Я распоряжусь, чтобы вас посадили в мою ложу, – обрадовался он, услышав, что вечером сестры будут в театре. – Не уходите никуда во время антракта, я подойду.
Когда Никодимов заканчивал режиссерское отделение ГИТИСа, своим дипломным спектаклем он сразу заявил о себе как о талантливом человеке. Он ставил пьесы в разных театрах Москвы и все с большим успехом. О нем много говорили, писали в журналах и газетах. Он стал не только талантливым, но и модным. Поэтому, когда умер художественный руководитель «Орбиты», старейший и всеми почитаемый деятель искусства, и в Министерстве культуры встал вопрос, кого ставить во главе театра, все единогласно сошлись на фамилии Никодимов. Он еще был молод, но его кандидатура устраивала всех: и начальство в министерстве, и
