состоит? — уточнил Урду.
— Нужно проникнуть в один из труднодоступных кишлаков и прочесать его на предмет наличия там пленного советского офицера! А если быть точнее, представителя военной контрразведки!
— Оп-па! Серьезно? А чего он там делает? — уточнил Смирнов. — Перебежчик, что ли?
— Этого мне не сообщили, — качнул головой офицер. — Нужно прочесать кишлак, если никого не найдем, выдвигаемся к следующему. Их в том районе три, не считая отдельных мелких поселений. Проблема в том, что местные жители там настроены к советским солдатам либо нейтрально, либо вообще враждебно. Как вы понимаете, никакого содействия там ждать бессмысленно.
Урду и Шут переглянулись. Обычное дело. Вот только искать контрразведчика непонятно где, звучало странно.
— Ну, чего замолчали? — поинтересовался Снегирев. — Не ожидали?
— Мы в таких условиях работаем постоянно! — отозвался Самарин.
— А детали будут? Ну, кого именно ищем. Приметы, звание, имя-отчество.
— По пути объясню… — тот взглянул на часы. — Ещё вопросы?
— Командир! А действуем как, скрытно или как получится? — хитро усмехнулся Шут, но Снегирев его понял по-своему.
— Стараемся не привлекать лишнего внимания. Мы разведка, а не штурмовики! Тихо подошли, осмотрели, прощупали, если ничего нет, двинулись дальше.
— То есть, мы теперь что-то вроде спасателей? — небрежно спросил Смирнов. Капитан не ответил.
— А если встретим серьезное сопротивление?
Командир слегка занервничал.
— Все «если» — проверим на месте! Так, все. У вас десять минут на сборы и выходим на шестую площадку, там под нас уже выделили вертолет.
— Зашибись! — кивнул Корнеев. — Люблю, когда все так. Громов бы оценил.
— Командир, а там ничего не слышно, когда нам уже замену дадут?
— Я знаю не больше вашего.
Снегирев потоптался на месте, затем отошёл в сторону — его снаряжение уже было собрано и лежало в стороне — снял с плеча планшет, открыл отсек с картой, ещё раз развернул ее и достал курвиметр. Прямо так, на деревянном ящике начал что-то измерять и делать пометки карандашом. Наблюдавший за ним прапорщик Иванов только покачал головой — капитан мужик, вроде нормальный, только опыта у него больше штабного, чем боевого. Его оружие больше карта с карандашом, чем автомат.
Во время немногочисленных тренировок уже было видно, кто «физуху» через свою шкуру потом и кровью пропустил, а кто за столом сидел и погонами прикрывался. «Скачек» к которым группа «Зет» давно привыкла, больше не проводились. На территории Афгана учебных центров не было, а потому и проводить подобное было некому.
Но с другой стороны, Снегирева вместо майора Игнатьева назначили не просто так… Кого попало на такие должности не ставят. После отставки Кэпа очень много желающих было, чтобы возглавить самую известную разведгруппу во всем Афганистане… А все потому, что летчики, сидевшие по аэродромам из-за запрета на вылеты, очень быстро разнесли новость о том, кто именно захватил американский «Стингер» и доставил важных языков советскому командованию… Это и положило начало череде глобальных изменений по всей ДРА.
— Готовы? — спросил Урду, окинув взглядом остальных.
Все шестеро отозвались жестами.
— Командир, группа готова! — громко доложил он, обернувшись к офицеру.
Снегирев поднял голову — вид у него был озадаченный. Растерянно убрал карандаш и карту обратно в планшет, застегнул его и дал отмашку.
— Ну, раз все, то выдвигаемся на взлетку!
* * *
— Ну и какая цель у тебя?
— Не трепыхайся и зубы мне не заговаривай! — помедлив, ответил капитан Лосев, вертя головой по сторонам. Видно было, что нервничал и даже опасался.
— А я и не заговариваю… — просто ответил я. — Раз ты от Василия Николаевича, то наверняка проинструктирован, кто я такой? Не боишься? Слышал, что с твоим предшественником стало?
— Да мне плевать. Заткнись! — офицер начал нервничать ещё больше, а именно это мне и нужно было. Когда человек злится, он теряет голову, совершает ошибки. Спровоцировать такого на необдуманное решение проще простого. И хотя изначально я думал, что он обладает хорошей сдержанностью, теперь убедился, что это не так. Все обращённое в его адрес воспринималось как раздражитель.
— Знаешь, а я ведь даже не заподозрил, в чем дело! — продолжил давить я, расшатывая его нервы. — Даже подозрений не вызвало твое поведение… Капитан и капитан, только морда у тебя какая-то кислая. А ты вообще русский?
Отчего-то я был уверен, что прежде чем пристрелить меня, он намерен либо выяснить что-то, либо сделать. И это важный момент. А ещё, мне отчего-то кажется, что все у него пошло не по задуманному им первоначальному плану. Начал импровизировать и теперь не знает, как быть… Неужели его Шмелев как-то спровоцировал?
— Если не заткнешься, я тебя сам заткну! — пообещал офицер.
— Не думаю, что у тебя это получится, — хмыкнул я. — Кстати, а что ты сделал со Шмелевым?
Он не ответил. Явно разозлившись, Лосев направил мне в лицо фонарь, рывком приблизился ко мне, намереваясь ударить рукоятью пистолета, но я оказался ещё быстрее… Завалившись вправо, я ударом руки наотмашь выбил у него фонарь и шустро соскользнул с плоского камня, бросившись ему под ноги. Когда я исчез из луча света, он опешил. Вскинул пистолет и даже успел выстрелить в камень, где я был всего секунду назад… Громыхнул быстрый, но совершенно бессмысленный выстрел, а вслед за ним раздался и полный злости, ярости и боли крик Лосева — удар ногой в колено это весьма болезненно, особенно если он нанесен быстро, с силой и неожиданно. Особенно, если ботинком с толстой ребристой подошвой… Я совершил перекат влево, затем ещё один и нырнул за камень. Можно было бы вновь атаковать капитана, но вряд ли бы теперь он промазал… Да даже стреляя навскидку, не попасть сложно. А мне лишние дыры в теле ни к чему.
Я совершил самое главное — выстрел Лосева наверняка привлек душманов, которые безусловно очень удивятся, кто это тут вздумал стрелять, да ещё и в темное время суток. Нужно только ещё немного потянуть время и самим не попасть в лапы к духам. Ещё неизвестно, что хуже. Снова пленником становится я не собирался.
Так, ну сержант Шмелев, судя по всему, мертв. И хотя выстрела не было, Лосев вполне мог пырнуть его ножом или долбануть по голове ключом на «тридцать два»… Проверять некогда. Вероятно, тот его как-то спровоцировал.
— Ах ты сука! — яростно
