С течением времени Стиви осознала, что рано или поздно ей потребуется более просторное жилище, пока же она нашла компромиссное решение, превратив в детскую свою спальню, где повесила новые шторы и перекрасила стены в радостный солнечно-желтый цвет. В углу ожидали сборки кроватка и небольшой шкафчик для распашонок. Рядом на полу лежали несколько веселых картинок в рамках и набор игрушек.
Сообщить о своей беременности матери она решила в тот день, когда впервые почувствовала, как внутри нее что-то шевелится. Стояла суббота, и Стиви спросила Кэрол по телефону, не будет ли та против, если она явится к ней в гости.
Несмотря на начало апреля, после обеда вдруг пошел снег, а когда несколькими часами позже Стиви прибыла в Игл, уже смеркалось.
— Я уж решила, что ты передумала. — Кэрол стояла на пороге двери, в которую рвался холодный пронизывающий ветер.
— Нет. — Стиви стряхивала налипший снег. — Задержалась в дороге из-за непогоды, временами не видела даже впереди идущей машины.
В трейлере было тепло. Стиви прошла в спаленку, сбросила на постель куртку и небольшой брезентовый рюкзак.
На кухне Кэрол предложила дочери растворимого кофе, но Стиви предпочла чашку горячего шоколада. Здесь так ничего и не изменилось, подумала она, оглянувшись по сторонам. Все то же запустение.
— Хочешь поесть?
— Спасибо, нет. Я перекусила в дороге.
В течение четверти часа между ними шел пустой, никчемный разговор о том о сем. Случай представился, когда Кэрол поинтересовалась причиной неожиданного визита дочери.
— Есть кое-какие новости, — ответила Стиви.
— Ты выходишь замуж или беременна. А может, и то и другое сразу, — скучным серым голосом заметила Кэрол.
Даже зная мать, Стиви все же удивилась. Неужели в душе ее не осталось никакого светлого чувства, интереса к жизни, любви к своей единственной дочери, наконец?
— Только одно, и наряд невесты мне не понадобится, — ответила она с ядом.
Кэрол долила в обе чашки кипятку.
— Что же ты намерена делать?
— Делать? — переспросила Стиви. — А что можно делать с беременностью? — Голос ее повысился. — Ты имела в виду, намерена ли я прервать ее?
Кэрол безучастно кивнула.
— Я так и знала, что это станет твоим первым вопросом. Так вот, — Стиви усмехнулась, — делать я не буду ничего. Все разрешится естественным путем.
— А отец ребенка? Ему ты об этом сообщила? — Кэрол потянулась за сигаретами.
— Жениться на мне он не собирается, если я правильно поняла твой вопрос, а рассказывать все займет слишком много времени.
— Как обычно. — Мать глубоко затянулась дымом. — Кто он?
— Он… никто. Случайный знакомый. — Стиви никогда не призналась бы матери, что отец ребенка — человек состоятельный.
— Как в таком случае насчет денег? Он хоть поможет тебе?
— Да. Он уже все организовал.
С нее хватит и этого. Кэрол не сможет понять причин ее отказа от всякой помощи.
— И долго тебе еще носить? — Она скользнула взглядом по животу Стиви, но под свободно болтавшимся свитером ничего не было видно.
— Четыре с половиной месяца. До августа.
Напрасно Стиви ожидала от матери хоть какого-нибудь знака внимания, моральной поддержки или предложения помощи. То, что она услышала в ответ, было сказано однозначно и категорично:
— Надеюсь, ты не собираешься вернуться сюда с дитятей. Это твои проблемы, Стиви. Со своими я разобралась уже много лет назад.
Испытав мгновенное чувство боли, Стиви все же не дрогнула. Да и на что было рассчитывать? На вспышку материнских чувств — после двадцати восьми лет? Сколько еще раз придется падать в эту бездонную пропасть, прежде чем придет окончательное убеждение в том, что для матери она ничего не значит? Абсолютно ничего.
— Не волнуйся. Я не собираюсь перекладывать на тебя ни свои проблемы, ни ответственность. — Стиви поднялась из-за стола. — Это было мое решение — завести ребенка. Мне нужно о ком-то заботиться. Я буду любить малыша и выращу его без твоей помощи. Не знаю почему, но мне всегда казалось, что у нас с тобой все могло бы быть иначе, мама, — это слово она выделила, — хотя я, конечно, ошиблась, а?
Избегая взгляда дочери, Кэрол водила длинным красным ногтем указательного пальца по ободку чашки.
— Нет, — произнесла она наконец, вложив в краткое слово всю вину за свою неудавшуюся жизнь — ту вину, которую она вечно перекладывала на Стиви.
Дочь гордо вздернула узкие плечи.
— Я уезжаю рано утром. Постараюсь не разбудить тебя.
Какое-то мгновение она еще медлила, совсем по-детски ожидая, что Кэрол скажет ей что-то ласковое. Затем вздохнула и скрылась в спальне.
ГЛАВА 22
О том, что она ждет ребенка, Стиви рассказала Гарри Конклину задолго до поездки к матери. Хотя редактор и нашел в себе силы ободрить подчиненную, признание ошеломило его, едва не лишив дара речи.
— Ты, Стиви?
— Я, Гарри. — Ей оставалось только пожать плечами.
— Ну, я… я…
— Не ожидал?
— Скорее, просто оглушен.
— Гарри, ты слишком воспитан, чтобы спрашивать, поэтому я отвечу, не дожидаясь твоего вопроса. Мы, то есть отец ребенка и я, не собираемся вступать в брак.
— Понимаю. — Откинувшись в кресле, Гарри переваривал новость. Он был представителем того поколения, для которого понятия «мать-одиночка» не существовало, и поэтому, даже с присущей Гарри широтой взглядов, положение Стиви виделось ему в довольно сомнительном свете. Отец четверых взрослых детей, он хорошо знал, как непросто устроена семейная жизнь. Ничуть не хуже Гарри понимал, что и один младенец вполне может отнять все силы и энергию двоих родителей. У него в голове не укладывалось, чтобы ребенка воспитывал кто-то один. Тем более если речь шла о Стиви. Стиви! Ведь она так чувствительна.
Гарри погрузился в воспоминания, воскрешая давно забытые эмоции тех времен, когда, будучи еще совсем молодым, он впервые встретил ту, что стала его супругой. В те годы он просто копытом землю бил. Влюбился в нее без оглядки. В общем-то, можно сказать, что ему здорово повезло, жизнь удалась. У Стиви же все выходило несколько иначе, да и времена теперь совсем другие. Если брака не предвидится, то, похоже, ей придется несладко.
Стиви ждала, что Конклин поинтересуется отцом ребенка, но у Гарри не было нужды спрашивать. Он и так знал это, да и время родов тоже вычислил довольно точно.
— Тебе что-нибудь требуется, Стиви? — будничным голосом осведомился редактор. — У тебя все нормально?
