вспоминая теоретические занятия. На месте знаний зиял пугающий провал, словно не было этих двух с половиной лет старательной учёбы.
Пустота. В голове и, что куда страшнее, вокруг.
Пустота вела себя необъяснимо. За все те века, которые человечество сталкивалось с этим явлением, не удалось даже на шаг приблизиться к пониманию её природы и, главное, предсказанию поведения. Почему иногда она долго копилась, не выплёскиваясь в окружающий мир, до того момента, как её потревожит случайный путник, а в других местах — выталкивала наружу собственные создания, так что зачищать местность шли целенаправленно? Почему иной раз за несколько десятилетий одиночества в брошенном доме не заводилось ничего, а иной — хватало нескольких месяцев тишины для появления по-настоящему страшного и опасного чудовища? Ни одной видимой закономерности, ни одной подтверждённой теории. Единственное, чему люди научились, это справляться с последствиями и уничтожать выродков.
По счастью, богатой фантазией Пустота не отличалась, люди давно описали все шестьдесят четыре вида её порождений. Все одинаково враждебные, воспринимающие человека как пищу, но разной степени опасности — от мелких бесплотных духов, способных только напугать и питающихся страхом, до громадных монстров, способных проглотить человека целиком, против которых собиралась целая группа опытных боевых магов.
К несчастью, порой разные существа действовали сообща. Иногда даже весьма умело.
Удар Иссы заставил неведомую тварь на мгновение замереть. Потёкшие было к общему центру камни опали и рассыпались, повинуясь силе тяжести.
В повисшей тишине негромкое ругательство Цитрина прозвучало почти криком, заставило вздрогнуть. Мужчина с трудом поднялся, баюкая левую руку…
И вновь его спасла змея, которая успела поставить щит на обоих: тишину нарушили несколько крупных камней, полетевших в людей.
Первое правило драки: не знаешь, с кем столкнулся, — уходи в оборону. Сложный, громоздкий универсальный щит преподаватели заставляли отрабатывать до автоматизма — и наука пошла впрок. Удержать его вместе с защитой от холода не стоило и пытаться, и сейчас Исса легко пожертвовала комфортом.
— Что это? — пробормотал Цитрин потрясённо, вместе с Иссой наблюдая, как камни шевелятся и опять пытаются собраться во что-то единое и большое.
— Понятия не имею, — призналась змея, веером кидая россыпь мелких жалящих огней.
Каменщик, которого называли великаном или големом, одна из самых страшных и неуязвимых тварей Пустоты? Похоже, но… Не то. Не так. На него не действовал чистый огонь.
Движение гальки опять на мгновение прекратилось — а следующие камни полетели прямо из-под ног.
Книжник опять вскрикнул, но дёрнулся прикрыть Иссу. Предназначавшийся ей камень раскроил мужчине скулу, заставил пошатнуться и едва не упасть на девушку. Она снова отдёрнула его в сторону.
— Держитесь позади! — резко велела она, вскочив на скальный выход, приподнятый над галькой. Что бы им ни противостояло, свернуть гору оно не могло. — Ближе!
— Я не…
— Назад! — зло рявкнула Исса. — Или ты умеешь драться?
Хмурый и сосредоточенный менталист наконец подчинился, встал за её спиной, обнял одной рукой за талию — куда уж ближе! Щит сомкнулся вокруг плотным коконом. Чем меньше площадь, тем проще его держать. Но едва ли Иссы даже с её потенциалом хватит надолго…
— Никогда не думал, что придётся прятаться за девушку, — проворчал над ухом Цитрин. — Давай я унесу нас отсюда?
— Ты умеешь левитировать с грузом? — с сомнением уточнила змея.
— Летать. Драконом.
— И далеко ты улетишь со сломанными первым же камнем крыльями?
Он отчётливо скрипнул зубами, но спорить не стал.
Собраться в цельную фигуру враг больше не пытался, но галька в людей летела со всех сторон.
— Твои предложения?
— Я не понимаю, что это, — призналась Исса. — Мой огонь ему неприятен, но не убивает, а я его не вижу, чтобы нанести удар сильнее.
— Им, — вставил дракон.
— Что?..
— Я не знаю, что это, но их трое.
— Откуда ты знаешь?
— Ну я всё-таки менталист. — Исса почувствовала, как он пожал плечом. — А у них есть сознание. Не человеческое и не звериное, но есть. Пытаюсь сломать хотя бы одного, но пока не выходит.
Змее стало стыдно. Боевой маг здесь — она, а сражается Цитрин, она же… Сопли на кулак наматывает, как сказал бы Хакон.
Воспоминание о старом суровом кентавре взбодрило. Стараясь не упустить щит, Исса развернула за его пределами лёгкую поисковую сеть, ориентированную на энергетические возмущения. Решение оказалось неправильным: та вернула картинку равномерного поля с подвижными пиками летящих камней. Поиск живого также вернулся ни с чем.
— Где ты их чувствуешь? — спросила она дракона.
— Направление? — сообразил он. — Не могу сказать. Но близко, около двух метров.
— А высота? — с надеждой уточнила Исса.
— Нет, только расстояние.
Змея прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться на упрямо летящие камни. Создавать заклинания за пределами сплошного кокона защиты, не разрушив его, — то ещё удовольствие. Да, их этому учили, но… Боги, это даже для профессионалов сложно! Сколько у неё было практики?!
Девушка закусила губу, пытаясь задавить страх и жалость к себе. Первая попытка создать огненное кольцо провалилась, вторая — тоже…
— Позволь мне помочь, — тихо попросил Книжник, когда Исса судорожно, на грани всхлипа вздохнула.
— Как? — зло буркнула она. — Ты умеешь плести боевые чары? Знаешь, что это такое и как его уничтожить?
— Я могу помочь успокоиться, если позволишь прикоснуться к твоему разуму.
— Давай, — после мгновенной заминки решительно кивнула змея. — Что мне нужно делать?
— Попробуй расслабиться и не бить меня, — смешок пощекотал край уха, заставив вздрогнуть и пустив по коже волну мурашек.
И как он предлагает расслабиться? Стоит немного отвлечься от опасности, так сразу мысли цепляются за тепло чужого тела и ладонь на талии…
Исса глубоко вздохнула, прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться на универсальном щите. Лучше думать о нём, а не о неуместных глупостях!
Правда, решимости хватило ненадолго, но виноват в этом был сам дракон. Вместо того чтобы напряжённо магичить, он вдруг тепло, мягко, уверенно коснулся губами её шеи. Скользнул вверх, остановился за ухом, шумно втянул носом запах волос…
Исса, чудом не упустив щит, распахнула глаза и набрала воздуха в грудь, чтобы возмутиться, — и замерла на выдохе.
Чужое спокойствие не ощущалось как собственная эмоция, но не вызывало отторжения и мыслей о насильственной природе этого чувства. Оно окутывало ласково, мягко, подобно первым лучам рассветного солнца. Пробиралось под кожу, проникало в душу,
