небеса! давно забытое ощущение, — веру. Веру, что я смогу сделать что-то, изменить ситуацию.
Отсрочить смерть. Снова.
— Я заканчиваюсь, — пробормотал Максим. Его кожа приобрела восковой оттенок. Сейчас он был ближе к состоянию трупа, чем Сухов. Но продолжал лечить.
Активировав Взгляд артефактора, я понял причину проблемы: это была не просто пуля, а артефактная. Руны горели так ярко, что были видны даже сквозь тело. Причём пуля застряла в рёбрах сзади, от чего кровь и не останавливалась, несмотря на магию.
Слишком дорогое оружие. Слишком опасное для человека. Вряд ли таких пуль много, но их эффективность — пугает.
Ещё минута и Сухов просто истечёт от крови, хотя в другое время такая рана была бы опасна, но не смертельна при наличии лекаря. Сейчас же лекарь лишь оттягивал неизбежное.
— Нужно убрать пулю, быстро, — отчеканил я, активируя Дар в руках, и доставая резец для гравировки. Он всегда со мной.
— С каких пор ты стал врачом, Шторм? — сказал Черкасов, но в его голосе не было смеха. Только беспокойство и дикая надежда.
— Ещё не стал, но вот… — я коснулся лезвием раны Андрея, — уже начал превращаться.
Сухов взвыл от боли, задёргался, но Антон не давал ему взбрыкнуть слишком сильно, прижимая к полу. Макс ругался, что всё не успел пройти анестезию, она с третьего семестра, и заливал его последними каплями своего Дара.
Я приказал ему залезть в карман и вытащить кристалл, напитанный энергией жизни и подпитаться. Как только он достал его, тут же начал вкачивать через себя, как через ретранслятор, энергию в Сухова.
Создав микро-торнадо в ране, я высасывал кровь и осколки рёбер, которые появились после попадания. Мелькнул синеватый металл пули.
— Сейчас будет больно, — предупредил я.
— Да ладно! — сквозь слёзы простонал Сухов, прижатый силой Черкасова в полу.
А затем резанул глубже, открывая пулю. Резкий короткий штрих и руны погасли, а кровь моментально начала загустевать.
— Процесс пошёл! — почти радостно сказал Подорожников, «зашивая» порванный сосуд, закупоривая более мелкие раны. — Сейчас, держись!
Я начал медленно отводить резец назад, чтобы затем вытащить полностью и пулю, но тут она замигала красным. Новые руны сложились в очень неприятное слово:
Самоуничтожения.
Эти гады решили забрать чужую жизнь даже из могилы.
Глава 23
Алые глаза женщины
Пуля мигала красным, готовая разорваться внутри груди Сухова. Свет окрашивал кости и внутреннюю полость в кислотный алый оттенок. Андрей, дёрнулся как от удара током и с глухим стоном потерял сознание.
Первым среагировал Черкасов:
— Отходи! — И схватил меня за шиворот, в попытке оттянуть подальше.
Но я вывернулся, стараясь не тревожить рану, но при этом не отпускать края.
— Макса, убери его! — приказал я, не отводя глаз от пули.
— Но, Шторм…
— Быстро!
Антон перестал спорить, подхватил Макса поперёк тела, как ребёнка, и потащил в дальнюю часть коридора.
Я же остался сидеть над Суховым, разглядывая мигающую пулю. Биение постепенно учащалось, показывая, что взрыв случится очень скоро. Мозг кипел от напряжения, Взгляд Артефактора впивался в материал и руны, а Взгляд сущего пронзал пулю насквозь.
Не время экономить силы. Не время думать о том, как будет плохо потом. Потому что плохо будет в любом случае. Вопрос лишь в том, насколько и ценой чего.
Кого.
Сухов без сознания и хрипло дышал, остатки крови пузырились в ране. Пулю нужно вытащить, но моя чуйка орала, что если трону — она рванёт сразу. Поэтому я двигал окружающие её ткани, в надежде найти слабое место или подсказку, как обезвредить снаряд.
Пуля начала мигать ещё быстрее, и я понял, что всё: пошли последние секунды. Это увидел и Черкасов:
— Уходите, Шторм! Это наша работа — умирать! — его голос был против его же слов.
— У вас всего одна жизнь, — тихо под нос сказал я, и в ту же секунду рядом со мной появился Кефир.
— Верно. Тяни, я прикрою, — шепнул он, после чего я уже не сомневался.
Поддев пулю ножом, я схватил её второй рукой и рванул на себя, чувствуя, как кусочки кости прилипают к пальцам. В ту же секунду пуля налилась ровным красным светом, готовая к взрыву, но я сделал движение в сторону двери, чтобы выкинуть.
Кефариан махнул хвостом, затрещала молния, и пуля вылетела из дома под крыльцо, тут же взорвавшись. Мелкая шрапнель посекла крыльцо, дверь и глухо ударилась в мой барьер. Ещё один браслет на руке сгорел.
В этот момент во двор влетела пожарная машина, машина скорой, а за ними втиснулся армейский броневик с небольшим пулемётом на крыше. Умнеют на глазах: скоро будут включать мой дом с стандартное патрулирование. Так, на всякий случай.
— Сюда! Пулевое ранение! Нужна срочная помощь! — крикнул я выскочившим медикам.
Пожарные начали раскатывать рукава, а одарённый воды принялся наполнять ёмкость водой. Зашипели толстые змеи струй, поднялся дым от сгоревших к хренам собачьим кустов, с жутким треском лопнул один из перегревшихся защитных огненных кубов.
Врач и лекарь моментально оказались около меня и принялись осматривать Сухова. Не замечая, как у одного из них тлеет штанина.
Сдув пламя порывом ветра, я кратко рассказал о ситуации, об удалённой пуле, о лечении.
— Не стоит смешиваться в нашу работу! — возмущённо сказал лекарь. — Это может выйти во вред пациенту.
Врач реагировал спокойнее:
— Если бы они пытались зашить эту рану вилкой, я бы с тобой согласился. Но вливание Дара здесь вряд ли бы помешало.
Лекарь начал ворчать про нарушенные потоки энергии, скрученные узлы и прочие проблемы магико-медицинской терминологии. Однако это не мешало ему поддерживать жизнь в Сухове и латать его рану.
Ко мне подошёл офицер, отдал честь:
— Господин Шторм, полагаю. — Я кивнул. — Что у вас произошло?
Он недобро сверкнул глазами, поглядывая на людей в военной форме. Точнее, на то, что от них осталось после пламени и применения Дара.
— Меня хотели убить, — спокойно ответил ему, после чего жестом попросил подождать.
Офицер нахмурился, но я уже достал телефон. Удивительно, он до сих пор не пострадал.
— Кирилл Юрьевич, — сказал я в трубку, когда мне ответили. Я заметил, как вздрогнул офицер. — У меня возникла, кхм, неурядица с твоими людьми.
— Какими? — спросил он устало, но собранно. Словно и не было похищения, новости о обожествлении, предложений,
