я увижу ее, «мою милую, мое счастье»!..
Но мимо меня, мимо моего лица что-то проносится… слышу знакомый звук летящих крыльев, чувствую аромат тел, хотя и ничего не вижу.
«Наш повелитель, наш повелитель!» – как серебряные колокольчики, звенят голоса…
И ничего.
Я уже стою на полянке.
Тихо, светло. Посередине большая лужа, оставшаяся после вчерашнего ливня, в ней отражается бесконечное голубое небо, а на краю лужи цветет красный полевой мак…
Я даже чуть не заплакал от ошибки! Принять лужу и мак за свою милую – не обидно ли?
Гарри замолчал.
– Ну а дальше? – спросил доктор.
– Дальше? А что ты думаешь об этом? – ответил вопросом на вопрос Гарри.
– Что думаю? Думаю, что не одно старое токайское тебе вредно.
– Ну а ты, Джемми? – обратился Гарри к Джемсу.
Джемс молчал.
– Ну! – еще раз обратился к нему Гарри.
– Позволь мне не отвечать тебе, – сказал Джемс. – Фактов слишком мало, оснований никаких… а что я думаю – так фантастично, что вы только поднимете меня на смех.
Сон Смита
Смит, все время упорно молчавший, вдруг обратился к Гарри:
– Не знаю, мистер Гарри, должен ли и я тоже рассказать «свой» сон, или это не интересно для господ? – спросил он нерешительно.
– Ну конечно, рассказывайте, – ответил Гарри.
– Сон, – не иначе как сон, а все же точно и не сон, – начал Смит.
– Небось тоже видели женщин с розами да ненюфарами, – фыркнул доктор.
– Нет, доктор, что скрывать, какие уж мне женщины с розами, – печально ответил Смит, – деревенские девки и те зовут «рыжим дьяволом». Эх, скорее бы в Америку, там рыжих уважают!
Несмотря на серьезность вопроса, всех насмешила выходка Смита.
– Итак, господин «рыжий дьявол», что вам снилось? – спросил важно доктор.
– Это было за день до маскарада. Устал я страшно, работы было по горло: в день-то раз сто спустишься с верхнего этажа в подвалы замка, – начал Смит. – Как ткнулся в подушку, так моментально и заснул… Сколько спал – сказать не могу.
Я в подвале… зачем я сюда пришел? «Да нет, это не наш замковый подвал… это что-то другое… Неужели подземная тюрьма? Но кто и за что меня посадил в нее? – думаю я. – Не может этого быть». А несомненно, я под землей, и глубоко под землей. Какая-то мертвая тишина, какой-то неуловимый запах.
«Ах, это наш новый мексиканский рудник», – решаю я. Страх и оторопь сразу пропали. Я иду. Странно, наши шахты, особенно нижние, гораздо уже и ниже, а здесь совершенно свободно. Дотрагиваюсь рукою до стен, чтобы убедиться, есть ли деревянные подпорки, и, к удивлению, пальцы мои скользят и ощупывают гладкую, полированную поверхность. «Не иначе как это гранит или мрамор», – проносится у меня в голове. Все же иду дальше. Коридор бесконечен.
Но вот по сторонам появляются очертания: неясные, неразборчивые, но чем дальше, тем определеннее, и я вижу, что в нишах стоят гробы, а в них женские фигуры. Длинные одежды, длинные волосы не оставляют сомнения… Я спешу, бегу… вот и дверь.
Открываю и стою, пригвожденный к порогу. Ничего не вижу. Ослепительно-яркий свет бьет прямо в глаза.
Наконец с трудом различаю, что я в огромном пустом помещении; стены – точно не стены, а бегущая вода, водопад. Откуда-то льется свет, сильный, яркий, но это не электричество, да, пожалуй, и не солнечный.
Напротив меня возвышается большой золотой не то трон, не то жертвенник. Откуда-то, не то из глубины, не то со всех сторон, слышу:
«Ищи сокровище, рой, копай, встань, встань!»
Тут я понимаю, что голоса раздаются не извне, а в моей собственной голове…
И опять я в наших замковых подвалах, но в котором – решить не могу… От одной из стен идет мерцающий свет.
«Здесь».
В руках у меня железный лом, я замахиваюсь… и просыпаюсь…
Миллер стоит надо мной и усердно трясет меня за руку, говоря:
«Встань, встань, иди, ищи мистера Гарри, привезли срочные депеши с плантаций».
Яркое солнце освещает комнату и слепит мне глаза…
Целую неделю сон не выходил у меня из головы, – продолжал Смит. – «Ищи, копай!», – а что, если это судьба, указание свыше. Замок старинный, разве не может быть в нем клада? «Ищи, копай».
Простите, мистер Гарри, я не утерпел, я пробовал искать и копать в подвалах… я даже копал в склепе. Ничего! – вздохнул Смит.
– Что же дальше? – спросил доктор.
– И дальше ничего! Все было один обман.
Общее молчание.
– Ну-с, а какое будет мнение общества об этом сне? – спросил Джемс.
– Джемми, это, наконец, невозможно – обсуждать каждый сон! – взмолился доктор. – Мало ли что кому снится! Поел на ночь лишнего, вот и готово.
Прошлое воскресенье приналег я на сибирские пельмени, так всю ночь они вокруг меня плясали и летали…
Разину рот, хочу схватить… а его уже нет. Смотрю, а он опять перед носом прыгает и пляшет… Приноровлюсь, хлоп губами – и ничего… измучился.
Пришлось утром рицини[116] выпить, – рассказывал совершенно серьезно доктор.
Все улыбались, один Джемс сердито махнул рукой на неунывающего доктора.
– Что ж, на борьбу! – сказал Гарри. – Это, право, интереснее, чем танцевать и делать визиты.
Прежде всего, Смит, вы отправитесь к местному деревенскому священнику и попросите его завтра отслужить заказную обедню; обставьте возможно торжественнее, мы все отправимся в церковь.
Затем завтрак. Пригласите священника, старшину, доктора и еще штук пять-шесть почетных деревенских обывателей. Дайте понять, что сегодняшнее буйство я приписываю пьяной молодежи и великодушно прощаю.
Приготовьте хорошее пожертвование на церковь, школу, больницу. Это я передам после завтрака местным властям.
Тогда же пошлите в деревню всякое угощение. Причину праздника выставьте – хотя бы день моего рождения или получение нового ордена.
Этим мы на время заткнем рот крикунам, а сами займемся нашими нежелательными сожителями.
Итак, первое: вы говорите, что были в новом склепе и не нашли гробов, – продолжал Гарри. – Это естественно, так как они вынуты по моему приказу.
Он открыл бумажник и достал маленькое розовое письмо, и без запаха лаванды, которым оно пахло, ясно было, что оно от женщины. Гарри прочел:
«Каждый рыцарь, прежде чем обладать дамой сердца, совершает подвиг или исполняет каприз своей дамы. И чем каприз неосновательнее, страннее, тем он дороже ценится. Гробы Фредерика и Марии, графов Дракула, из склепа под статуей желательно перенести в общий фамильный склеп, и не позже как сегодня ночью. Безусловная тайна. Награда на сельском празднике, на озере.
Примета: голубое платье и алые розы.
Подпись: розовая сердоликовая булавка».
– Записку эту я нашел у
