В сцене, для написания которой привлекли Шекспира, главный герой драмы Томас Мор разговаривает с некими гражданами Лондона о протесте против присутствия в городе иностранцев. Вероятно, после успеха сцены бунта в «Первой части вражды» считалось, что ему хорошо удается изображение толпы. Мы можем развить эту мысль, отметив, что Шекспир превосходен в сценах противостояния властей беспорядку; используя коллоквиализмы и другие средства, представитель власти общается с обескураженной толпой. Опять же это свидетельствует о двойственности его духа.
Он также считается автором отрывка, где Мор произносит монолог об опасности, которую таит в себе величие; это еще одно свидетельство того, что драматурга уже считали мастером медитативных рассуждений прославленных или благородных персонажей. Исторические пьесы могли оставить именно такое впечатление. Основным автором «Сэра Томаса Мора» был Энтони Мунди, но одним из соавторов числится Генри Четтл — тот самый Четтл, которому пришлось извиняться за нападки Грина в отношении Шекспира в пьесе «На грош ума, купленного за миллион раскаяния». Раз уж это был маленький мир, в нем многое друг другу прощалось.
По-видимому, пьесу «Сэр Томас Мор» никогда не ставили на сцене, может быть, из-за того, что ее тема была слишком созвучна с лондонскими беспорядками 1592 года; сейчас она примечательна только тем, что в ней присутствует почерк Шекспира. Наличие шекспировского почерка важно само по себе, так как иного способа подтвердить его пребывание в этом мире не существует. Например, можно заметить, что во всех шести сохранившихся подлинных подписях фамилия Шекспира написана по-разному. Вдобавок он сокращает ее, словно недоволен ею. Подпись превращается в «Шакп», или «Шакспе» или «Шакспер». Конечно, краткость тоже может быть знаком спешки и нетерпения. Тщательный анализ одной из подписей показывает, что автор «должен был владеть пером ловко и писать достаточно быстро. Стремительные завитки в фамилии выведены на редкость четко… подпись выведена твердой и уверенной, хоть и небрежной рукой».
Различие в написании фамилии можно скорее приписать свободной и неустоявшейся орфографии того периода, чем усомниться в ее подлинности. Во всяком случае, это не означает, что его существование можно подвергнуть сомнению. Подписи на документах о займе или покупке, сделанных примерно в одни и те же часы, если не минуты, выглядят по-раз- ному. Шекспир писал свое имя двумя совершенно разными способами. Некоторые каллиграфы даже предполагают, что три подписи на завещании сделаны тремя различными людьми, потому что расхождения «почти необъяснимы».
Автор исчез словно по волшебству!
ГЛАВА 35
Ушла великая душа. И этого я сам желал[190]
В начале 1593 года «Слуги графа Пембрука» возобновили представления в «Театре». В репертуар входили и шекспировские ранние пьесы. Текстам «Тита Андроника», «Правдивой трагедии Ричарда Йорка» и «Укрощения строптивой», наконец изданным в виде книг, предпосланы слова о том, что они были «несколько раз сыграны перед достопочтенным графом Пембруком его слугами». В рукописных текстах «Правдивой трагедии» и «Первой части вражды» имеются чрезвычайно четкие сценические ремарки, что говорит о вмешательстве автора.
Но в Лондоне труппе пришлось выступать недолго. Двадцать первого января, вследствие эпидемии чумы, Тайный совет предписал лорд-мэру запретить «все представления, медвежью травлю и бои быков, игру в шары и другие развлечения, приводящие к скоплению народа». Шекспир с товарищами снова были вынуждены покинуть столицу. Они отправились на запад, в Ладлоу, во владения графа Пембрука, и путь их лежал через Бат и Бьюдли. В Бате они заработали 16 шиллингов за вычетом двух — компенсации за сломанный лук. Возможно, это был один из тех, что упоминаются в «Правдивой трагедии Ричарда Йорка»: «Входят два сторожа с луками и стрелами». В Бьюдли они получили го шиллингов как «Слуги лорда-президента».
Граф Пембрук официально считался президентом Уэльса. В Ладлоу им досталась та же сумма, а также они были пожалованы «квартой белого вина и сахаром». В Шрусбери об их прибытии говорилось: «Актеры лорда-президента ожидаются в городе»; здесь они заработали не меньше 40 шиллингов.
Вернувшись в конце 1593 года в Лондон, они оказались менее удачливы.
«Театр» так же как и другие площадки, был еще закрыт из-за «болезни». Был конец июня или начало июля, начиналась летняя жара. В тот год эпидемия убила пятнадцать тысяч лондонцев, более десятой части населения. Гастролируя в Бате, Эдвард Аллейн наставлял в письме жену: «Каждый вечер поливай водой улицу перед домом и задний двор и держи на окнах охапки руты».
В Лондоне происходило и кое-что еще. На улицах были расклеены листовки с угрозами в адрес французских, голландских, бельгийских иммигрантов. Пятого мая к стене, окружавшей двор голландской церкви, прибили лист с пятидесятистрочной поэмой резко ксенофобского содержания. Под ней стояла подпись: «Тамерлан». Ничего удивительного, что это посчитали делом писателей-профессионалов. Авторов этих «непристойных и злобных пасквилей» следовало арестовать и допросить, а если не признаются, «принять неотложные меры и подвергнуть их тюремным пыткам». Одним из первых был арестован и подвергся пыткам автор «Испанской трагедии» Томас Кид. Он показал на Кристофера Марло. Предполагали, что таков был ловко разработанный властями план: заманив в ловушку Кида, арестовать и Марло. Марло вызвали и два дня допрашивали в Тайном совете; затем освободили при условии, что он будет ежедневно являться к их светлостям. Десять дней спустя он умер от удара в глаз ножом, якобы подравшись в Депфорде. Сам Кид умер в следующем году. Трудно переоценить влияние этих событий на братство актеров. Один из ведущих драматургов убит при самых подозрительных обстоятельствах, другого замучили почти до смерти по наущению Тайного совета. Ужасные события следовали одно за другим, и никто не видел выхода. При такой неопределенности волнение только усиливалось, и страх в городе, где свирепствовала чума и были закрыты театры, возрастал.
Но у Шекспира была еще и другая забота. Марло погиб, когда Шекспир гастролировал с труппой графа Пембрука, но новость дошла быстро. Это было для него переломным моментом. Умер драматург, которым он более всего восхищался и которому подражал. Выражаясь точнее, умер его главный соперник. Отныне и впредь ему будет открыта зеленая улица. Возможно, не стоит удивляться, что великие лирические произведения — «Ромео и Джульетта», «Сон в летнюю ночь», «Бесплодные усилия любви» и «Ричард II» появляются в следующие четыре года. В этих пьесах он избавляется от поэтического духа Марло и превосходит последнего. Безвременная смерть Марло сделала Шекспира первым среди известных драматургов в Лондоне конца шестнадцатого века.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
