class="p1">— М-м… — глаза девушки округлились от ужаса, затем ее начало трясти, а под конец она просто схватилась за голову и заскулила. — Как больно… А-а… Их слишком много, они повсюду. Над нами, под нами, под ними, и еще, и еще…
— Спокойно, контролируй свою силу. Постарайся уменьшить радиус.
— Фу-у-х… Прости Рейн, дар просто перестал работать. Кажется, я за секунду потратила его полностью.
— Не переживай, никуда он не денется.
— Мы в каком-то здании на много этажей. Тут повсюду люди. Но конкретно на нашем поблизости никого.
— Хорошо. Тогда есть время прийти в чувство.
Я усадил ее на высокий табурет, а сам принялся открывать все шкафы. Искал просто по запаху, пока не добрался до какой-то странной печи. Открыл створку и мне в лицо ударило жаром, а в носу защекотало от умопомрачительного запаха свежеиспеченного хлеба.
Выхватил две горячих булки голыми руками и положил их на стол. Принялся открывать дверцы холодильников, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Овощи. Не синтезированная паста, а овощи. Настоящие, как на галопроекторе. Я видел их впервые.
Что-то желтое и мягкое, на вкус не очень. Желтое и твердое, на вкус солоноватое, имеющее пористую структуру, буквально таяло во рту. Масло и сыр, подсказал Четверг. Так вот как они выглядят? Я думал масло, это просто цвет на булке от гамбургера. А сыр, это нарезанная полосками паста. Белая вода — молоко. Почему оно такое густое? Молоко в моем мире как вода, даже немного прозрачное.
Выгреб из холодильников все, что можно было, выложил на стол. Бросился к другим печам, пока не нашел настоящий клад. Железный противень, на нем шкворчал огромный кусок запеченного мяса с торчащей костью. В глазах поплыло от запаха.
— Прошу тебя, одень хотя бы перчатки, пожалей… Эх, ладно, — проворчал Четверг.
Противень я вытащил голыми руками. Пулевые ранения пережил, так что и это заживет.
— Ешь, пока не отобрали, — прикрикнул я обомлевшей Ниле. — Один раз живем.
Приборы, ножи, салфетки, тарелки — вся эта шелуха цивилизованного общества осталась где-то за бортом, вытесненная природными базовыми потребностями. Нам нужны были калории. Жиры, углеводы, белок, витамины, минералы и что-то там еще из длинного списка рекламной пропаганды моего родного мира.
Но сейчас мне нужно было лишь оторвать голыми руками шмат горячего алого мяса, засунуть себе в рот, оторвать кусок свежеиспеченного хлеба, проглотить, откусить столько помидора, сколько получится, чтоб сок брызгал во все стороны, чтоб челюсть сводило судорогой, чтобы дышать было тяжело.
Запить. Если все это запить, то оно быстрее проскочит и можно будет оторвать еще мяса. Съесть, пережевать, утрамбовать. До предела, до тошноты, до странного чувства, о котором я давно забыл, а Нила даже никогда и не знала. Сытость. Прекрасное слово. И звучит так приятно. Мое любимое слово.
В родном мире, несмотря на то, что деньги у меня водились приличные, я никогда не мог позволить себе настоящие овощи или мясо. Да что там еда, я жил в модуле на шесть квадратов, в котором помещался душ, кровать и проектор во всю стену. И это было очень дорогое жилье по меркам моего мира.
Потом, когда начал работать с доком и делать действительно хорошие ИИ, деньги потекли, жилье сменилось на комфортное в пятнадцать квадратов, в котором можно было жить всей семьей. Да только семьи не было.
До женитьбы дело не дошло, а родители в свое время от меня отказались, отдав на соцобеспечение. Ведь иначе им пришлось бы платить конские налоги, а так просто сумасшедший штраф в рассрочку всего на тридцать лет. Из-за гипернаселенности дети стали либо роскошью, либо неприятным инцидентом. Я был из второй категории, но не жалуюсь.
И даже когда я уверенно встал на ноги, клонированное мясо я мог позволить себе лишь по праздникам раз в год, когда на него делали скидки, продавая остатки. Овощи — никогда не видел. Сыр только в гамбургерах и пицце, но судя по вкусу, это было что угодно, но не сыр.
А тут… Целая комната, как моя квартира, заставленная едой. Натуральной, настоящей едой. Где мы вообще?
Я развалился на табурете, с трудом переводя дыхание. Я молился только о том, чтобы усиленный эйбом желудок справился с нахлынувшим на него счастьем. С каждой секундой я чувствовал, как тело наливается энергией и силой. Одновременно с этим накатила некая сонливость, шевелиться не хотелось.
Нила выглядела примерно также, как я себя чувствовал. В своих мыслях она была где угодно, но явно не здесь.
И именно в этот момент дверь с грохотом отворилась, а в помещение вошел человек. Увидел нас, с ужасом посмотрел на остатки провианта, разбросанного по столу, на заляпанный пол, снова на нас.
Лицо побагровело, глаза налились кровью.
— Воры! Тревога!
Глава 22
Пир во время чумы и любовь во время холеры
Клинок со свистом рассек воздух и с глухим стуком вошел в дверь. Я дернул цепь и створка с грохотом захлопнулась, толкнув в спину орущего мужика. Тот с воплем распластался на кафеле, а я лениво выдернул оружие.
Кинжал упал и с тихим скрежетом пополз ко мне, оставляя за собой некрасивые царапины на кафеле. Я внимательно наблюдал за лицом мужика, когда кинжал «проползал» мимо его лица, пока наконец оружие не оказалось у меня в ладони.
Шевелиться было настолько лень, что даже эти незамысловатые действия дались мне с огромным трудом.
— Уважаемый, — произнес я. — Ну зачем так орать, не разобравшись в ситуации. Это, между прочим, серьезное оскорбление двух уважаемых горожан.
Я внимательно смотрел за человеком. Одутловатый, лет за сорок, одет в белый фартук. Вид имел человека, живущего простую и сытую жизнь. Оттого было интересно смотреть за его реакцией. К моему удивлению, мои слова вызвали в нем гораздо больший ужас, нежели кинжал, пущенный мимо его головы.
Хотел бы, мог легко метнуть прямо в горло и не было бы проблем. Но то, что я убил человека, спасая свою жизнь, не значит, что я теперь готов превратиться в мясника-психопата. Наоборот, я все еще оставался приверженцем идеи, что добрым словом и кинжалом можно добиться гораздо большего, чем просто кинжалом.
— Уважаемый, прошу вас, встаньте и давайте спокойно все обсудим. Да, мы немного подъели ваши запасы, но и вы нас поймите, четверо суток мы защищали ваше спокойствие в глубине, дабы те чудовища не потревожили ваш сон.
— Вы… Вы городские дайверы? — повар, как я его про себя прозвал, наконец поднялся на ноги и посмотрел на нас.
