В последний момент вертолет резко ушел вверх.
Автомобиль дал по тормозам, но было поздно. Он вмазался в стену, издав характерный звук раздавленной консервной банки, отскочил назад и замер. В салоне быстро опадали подушки безопасности.
Из-под «мерседеса» вытекла серая лужа и зашевелила ложноножками, пытаясь сообразить, куда ей теперь.
В небе «Апач» совершил то, на что его не мог сподвигнуть даже бесшабашный юный хозяин. Он сделал полупетлю.
С вертолета сорвалась и упала отвесно вниз серебристая капля. Она хлопнулась на разлохмаченный капот машины, проникла в двигатель, а там разделилась на две части. Одна капелька метнулась в сторону центрального контроллера, другая резво помчалась по топливной магистрали. Будто по вене, дело привычное.
Серая лужа мгновенно втянулась обратно в машину, почуяв добычу совсем рядом. Наконец-то она могла с гарантией выполнить свою основную задачу: поймать, удержать и доставить цель по назначению, не повредив.
Но серебристая капля была уже в бензобаке.
Умный «мерседес» сразу после удара отрубил питание, чтобы случайная искра не подожгла топливо. Внезапно мозг полуразрушенной машины дал команду, и электрические цепи снова ожили. Группа вертолетиков-камикадзе, проникшая в контроллер, первичную миссию отработала. Осталась второстепенная: удержать врага на месте, послужить для него приманкой. Головастики уже были тут как тут, наседали толпой со всех сторон, и вертолетики с отчаянной решимостью приняли свой последний бой.
Солдаты науки, они не умели сдаваться.
«Мерседес» был продуман на совесть, и даже разбитый в хлам, просто так с бухты-барахты гореть не собирался. Вторая группа вертолетиков у себя в бензобаке оголила контакты датчика уровня топлива и замкнула их.
Машина взорвалась, как бомба, во мгновение ока испепелив всех, и правых, и виноватых.
Игрушечный вертолет набрал высоту и скрылся за главным зданием Нанотеха.
* * *
Леха брел к себе домой, едва переставляя ноги. Он будто спал на ходу. Он, в общем, только этого и хотел: доползти до кровати, упасть и вырубиться. И наверное впервые за последние восемь лет ему было совершенно до лампочки, что скажет мама, увидев сына таким разбитым. Леха временно потерял способность впечатляться. До завтра – точно.
Он устал. Ему было по фигу.
Троих смутно знакомых парней он вообще не заметил. Пока его не окликнули.
– Эй! Наноробот! Терминатор! Да погоди ты!
Леха очень медленно повернул голову.
Двое гопников, слегка пошатываясь, стояли у двери подъезда, держа под руки третьего. Этот был совсем никакой.
– Помоги, а? – попросил здоровый главарь, именно попросил, со вполне человеческой интонацией. – Дверь открой!
– Задолбали… – процедил Леха сквозь зубы.
– Ну Терминатор, будь человеком! Выручи! Видишь, у нас Санёк перестарался малость. Цветочков нанюхался, я тебе говорил, мы из ботанического техникума… Вот, домой принесли, не бросать же товарища в беде…
Леха вздохнул, подошел к двери, послюнил палец и приложил к контакту. Здоровый дернул ручку двери, но без толку. Замок не сработал. Даже не пикнул.
– И чего? – спросил главарь.
Леха попробовал снова. И еще раз. Безрезультатно.
– И ничего, – сказал он.
– Что, наноробот, батарейки сели? – поинтересовался главарь не столько ехидно, сколько растерянно.
– Угадал, – коротко ответил Леха.
Повернулся и, волоча ноги, пошел восвояси.
– Ну… Прям не знаю, – бросил главарь ему в спину. – Прям сочувствую. Вот я всегда говорю: лучше быть как все. Будешь как все – ничего не случится.
– Я такой же, как все, – сухо бросил Леха через плечо. – Такой же.
Гопник приложил к контакту палец. Ничего не произошло.
– Теперь верю, – сказал он. – Ну ты это… Зови нас, если что. Мы обычно тут рядом.
Леха, не оглядываясь, молча кивнул.
– Мы им вломим! – донеслось ему вслед.
Глава 26
Михаил умел действовать быстро и применяться к ситуации, находил особый вкус в том, чтобы решать проблемы за секунды, но ночная атака на Нанотех не выглядела проблемой. Она казалась то ли идиотским розыгрышем, то ли воплотившимся в реальность бредом сумасшедшего.
Директор примчался в институт через полчаса после взрыва, оценил масштаб бедствия (ворота на фиг и закопченная стена), ничего не понял и страшно разозлился.
Вдобавок, пришлось запустить на территорию милицию. Вроде не беда, муниципалы были у директора в кулаке практически, но из милиции случаются утечки куда не надо, а потом это «не надо» приходит, и не выгонишь его, а оно лазает по институту и повсюду сует нос, выясняя, не было ли терроризма, экстремизма и государственной измены. На него только в Кремль жаловаться, но там директору уже намекнули однажды, что номер дохлый: это и из Кремля фиг выгонишь, если придет, оно такое, и лучше просто не давать ему повода.
Ну, на государственную измену происшествие точно не тянуло. По официальной версии, какие-то идиоты, то ли упоротые, то ли обкуренные, угнали «мерседес» и устроили шизофренические гонки с вертолетом. Наверное один рулил игрушкой, а другой – машиной. Сам вертолет исчез без следа, идиоты тоже. Скорее всего, уже на финишной прямой они прицепили «мерседес» к игрушке с помощью круиз-контроля, а сами выпрыгнули, бросив технику на произвол судьбы. И дальше ее мотало по территории Нанотеха до первой подходящей стены.
Вертолет, наверное, сгорел.
Такое безобразие именно сейчас – когда Нанотех был в центре внимания всей страны, – никак не могло принести Михаилу радости. Вдобавок в середине дня, проезжая по городу, он увидел бредущего на работу Алексея Васильева. Подсадил в машину, посмотрел на парня и убедился: нынче у тебя, друг мой Миша, выдался редкостно поганый, тошнотворный, отвратительный денек.
* * *
– Ну? Какие новости?
Рыбников убрал руки по стола, чтобы не барабанить по нему пальцами: заметил уже, как директор от этого морщится.
– Грустные и ужасные, – буркнул он. – Ты это хотел услышать?
– Я наблюдал загрузку вот из этого окна, – сказал Михаил.
Выдвинул ящик стола, достал бинокль и продемонстрировал его Рыбникову.
– Отменная загрузка, какие там десять секунд, верных полминуты!
– Знаю. Доктор только что прозвонил твою роковую женщину, устроил ей типа контрольный осмотр. Девица пустая. Говорит, смотрела очень недобро. Это ты распорядился?
– Я. На всякий случай. Потому что мальчишка тоже пустой. Вот и спрашиваю – какие новости?
Рыбников сделал недоуменное лицо.
– Ты и его проверял?
– Я его видел, этого достаточно.
– Мог ошибиться.
– Нет, – Михаил помотал головой. – Брать у него кровь мы не можем, он ни на что не жалуется. И он не выглядит больным, температуры нет точно, здоровый парень. Только его будто выпотрошили. Он был подвижный как ртуть, прямо не ходил – перетекал с места на место, а теперь… Он стал медленным. Обычный подросток, вдобавок сильно подавленный. Картина ясна?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
