тянулся целую вечность. Мы принимали поздравления, подарки, танцевали и шутили, пили шампанское и танцевали до упаду. Так, словно пытались нагнать последние три часа нашей свадьбы. Перед глазами мелькали радостные лица Егора и Софьи, кружащихся в танце, искрящееся шампанское в руках глав родов, усталые лица Есении, князя Аракчеева, Петра Кирсанова, Екатерины Морозовой, и еще десятков и сотен других дворян, замечать которые мне не хотелось. Мы кружились в танце и наконец-то могли погрузиться в веселье.
И, похоже, слишком увлеклись.
Насколько, что я и сам не заметил, как вокруг стало тише, просторный зал сменился большой комнатой с кроватью и грудой подарков, сваленных на пол, а бокал в моих руках практически опустел.
— Хорошей вам ночи, князь, — с улыбкой закрыв двери, как велит традиция, пожелал мне слуга.
Я остался один. Лениво покрутив в руках бокал с остатками шампанского, я подошел к окну.
— Подумать только, — хмыкнул я, допивая напиток, и оглянулся на гору подарков. На цветастых коробках всевозможных размеров виднелись открытки и бирки, подписанные дарителями, чтобы молодая семья точно знала, кого благодарить.
Завтра моя жизнь изменится до неузнаваемости. Начиная с того, что в мом поместье теперь будет комната для этой мелкой, невыносимой язвы, и заканчивая новыми вызовами в погоне за престолом. Карина была непреклонна в своем стремлении унаследовать трон. И, промотав в голове весь её план, тщательно выверенный и структурированный, я поразился её прозорливости.
Но даже так, Вайнеры опять оказывались на острие. На виду у всей империи. В очередной раз нам предстояло рискнуть своим будущим, чтобы получить всё… или потерять.
Видели бы меня сейчас отец с матерью, что бы они сказали? Я ошибся, доверившись роду Ленда? Или наоборот?
— Как бы то ни было, — я подошел к столику и, наполнив бокал новой порцией искрящегося напитка, осушил его. — На сегодня всё уже кончилось.
— Дорогой, — неожиданно сзади раздался тихий голос. Я обернулся — и едва не выронил бокал.
Окутанная облачком пара, из ванной вышла Карина. В одной тонкой, полупрозрачной накидке, почти не скрывавшей её стройного тела. Стыдливо прикрывая рукой грудь, она тихо выдохнула. С кончиков её пышных волос капала влага, а на щеках играл густой румянец.
— При всём уважении, это не входило в наш уговор, — спокойно заметил я, стараясь не глазеть на её узенькую талию и всё, что было ниже. Тонкая ткань скрывала самое сокровенное, но ровно настолько, чтобы нестерпимо хотелось увидеть всё, что под ней. Чёрт, а она явно подготовилась…
Я заставил себя поднять глаза к её лицу, но они предательски скользили вниз, жадно впиваясь в изгибы её тела.
Лицо Карины вспыхнуло от возмущения, тут же приобретая знакомые черты.
— Ты… ты в своем уме? — раздраженно воскликнула она. — Ты и представить не можешь, сколько я сделала и чем пожертвовала ради этого дня! Так что имею право!
Отбросив всякое смущение, она уперла руки в бока и гордо выпятила крошечную грудь. Её маленькие розовые соски вызывающе проступали сквозь тонкую белоснежную ткань. Её взгляд обжёг меня, и девушка заявила.
— Я требую свою брачную ночь!
Глава 21
С усмешкой я отвернулся к окну, подошел к столику и наполнил бокал шампанским.
— Требует она, — хмыкнул я, отпивая глоток.
В груди колотилось так, что дрожала поверхность золотистой жидкости в моём бокале.
— Тцк, и что не так? — недовольно спросила Карина. — Перед ним такая красавица, а он нос воротит!
— Не в этом дело, Карина, — негромко ответил я, пытаясь успокоить разошедшееся сердце. — Мы договаривались о браке ради выгоды, но ведь не было ни слова о том, что я должен с тобой спать.
— Должен? — возмущено пискнула она. — Должен, да⁈ Разве это не само собой разумеющееся для молодоженов? И что это за «должен»? Знаешь, сколько мужчин поубивали бы друг друга за право коснуться моего тела?
— Уверен, немало, — хмыкнул я, осушая бокал наполовину. Голова приятно кружилась, отвлекая от стоявшей рядом почти обнаженной девушки. То, что она теперь моя жена и я имею полное право на всё, в голове ещё как-то не уложилось.
— И что же не так? — фыркнула она и, скрестив руки на груди, подошла к окну рядом со мной. — О, я знаю. Тебе подавай грубые, раздутые формы как у твоей служанки и у Аракчеевой! А утонченность и благородство моего тела для тебя насмешка!
— Слушай, дело не в этом.
— Именно в этом! — она оглянулась и, гневно взметнув брови, ткнула в меня пальчиком. — Ты такой же, каким был твой отец — упрямый и своевольный! Неудивительно, почему Император велел его казнить! И в этом вы все не отличаетесь друг от друга! Продуманные подлецы, готовые перешагнуть через любого ради своей выгоды! Типичный дворянин!
В её голосе зазвенела нотка боли. Настолько непривычная, что мне, привыкшему считать Карину хладнокровной, расчетливой и циничной дрянью, резануло по ушам.
А девушка распалялась, совершенно позабыв о том, что стоит передо мной практически обнажённой.
— А я ведь поверила, что ты не такой, как они. Решила — ну наконец-то среди этого клубка змей нашелся честный человек! Тот, кому я могу довериться, с кем могу перестать вести бесконечную борьбу, а просто быть вместе! А ты такой же продажный и расчетливый. И наш брак для тебя — пыль. Спорю, ты даже ничего не почувствовал, когда нас венчали на закате. Не удивлюсь, если на утро ты собирался сбежать к своей служанке!
— Не собирался, — упрямо возразил я. — Даже в мыслях не было.
— Ты весь в своего папашу! Тот тоже видел в людях только инструменты для достижения своих целей, — она шмыгнула носом. — Моему отцу стоило прогнать его, когда он попросил помочь ему с заданием Императора.
— Карина, насчет этого задания… — начал я, но девушка уже не могла остановить рвущиеся из неё слова.
— Думаешь, я настолько грязная и беспринципная сука, что мне плевать, за кого выходить, да? — её большие глаза задрожали, а в уголках заблестели слезинки. — Будто для меня совсем нет ничего святого? Да, черт возьми, я хотела свадьбу, настоящую, как у всех людей! С поздравлениями, горой чёртовых подарков, но главное — с человеком, которого могу полюбить, и кто хотя бы не оттолкнёт меня!
Её голос дрогнул.
